Только (не)любовь

Невооружённым глазам было видно, что дама очень ухаживает за собой и регулярно пользуется услугами хорошего пластического хирурга.

Волосы цвета льна были забраны в пучок, а взгляд карих глаз поражал открытостью и приветливостью. Она вся лучилась и выражала довольство собой и окружающим миром. Такая не станет повышать голос, а просто посмотрит с укором, и ты уже готов выполнить всё что угодно. Только бы дама не огорчалась.

Я окинула комнату взглядом, прикидывая, куда бы сесть и направилась туда, откуда только что встала приятная дама.

Ярослав встал у окна рядом с диваном, где сидела длинноволосая девушка и мальчик.

– Мне и тут хорошо, – сказал он, поймав взгляд приятной дамы, чьи тонкие брови в удивлении взметнулись вверх.

– Как скажешь, дорогой, – кивнула она и повернулась к сухонькому старичку: – Начинайте, дорогой Сергей Сергеевич. А то некоторые уже в нетерпении.

И коротко усмехнулась, довольная собственной шуткой.

***

Старичок обвёл взглядом всех присутствующих, чуть дольше задержавшись на моём лице, и начал:

– Итак, все вы знаете, что мой клиент и ваш близкий родственник, Дмитриев Алексей Викторович, скончался после непродолжительной болезни  четырнадцатого мая сего года.

То ли он был друг покойного, то ли просто любил драматические паузы. Вероятно, и то и другое.

– …мой клиент и друг попросил составить иное завещание и зачитать его только в присутствии всех заинтересованных лиц.

И снова пауза. В кабинете стало так тихо, что наверняка было бы слышно, как пролетает муха, если бы она здесь обитала. Конечно, в таком идеально чистом и респектабельном кабинете, где даже немногочисленные художественные книги, в основном авторства Теодора Драйзера, располагались в алфавитном порядке, не говоря уже о папках с делами, это было исключено.

Я видела, как ёрзала на своём месте девушка с длинными распущенными волосами, как покусывал зубочистку, которую извлёк из кармана, молодой человек, сидящий неподалёку от дамы с пышной укладкой и ярко-красным лаком, поблескивающего свежим глянцем на кончиках пальцев рук.

Больше всех мне было жаль мальчика, одетого по случаю собрания в костюм-тройку, в котором бедняга явственно чувствовал себя неуютно, но ему не оставалось ничего иного, как вздыхать и с надеждой посматривать на мать.