Сводные. Расплата за ошибки

Я даже руки не распустил ещё, а у меня уже колом стоял. Если бы я мог продолжить дальше… Если бы я только мог…

И Вася не смогла бы мне сопротивляться!

– Что здесь происходит? – раздался возмущённый писк блондинчика где-то рядом с нами.

Вася испуганно вздрогнула, замычала что-то нечленораздельное мне в рот, и я нехотя открыл глаза, отпуская её губки, но её саму из плена не выпускал.

– Чё в шары долбишься? – с усмешкой ответил я Захару. – Свали отсюда!

На Васе не было лица. Она покраснела, как помидор, часто задышала, а её губы, припухшие от моего напора, задрожали, как будто она сейчас разревётся.

Испугавшись того, что я расстроил девушку, я немного отстранился от неё. В то же мгновение мне прилетела смачная пощёчина от Василины.

– Придурок чёртов! – зашипела она, отталкивая меня от себя. Пришлось её выпустить. Я потёр горевшую щёку ладонью и перевёл своё внимание на соперника. – Захар, я тебе сейчас всё объясню! – дрожащим голосом сказала Вася.

Я не выдержал и заржал в голосину. Так в фильмах обычно говорят. Фразы Васи были предсказуемо-нелепы.

– Конченая шлюха! – скривившись, будто лизнул лимон, выплюнул Захар.

– Чё? – зарычал я. – А ну, сюда иди!

Да, я сам выставил Васю не в лучшем свете, чтобы потешить своё самолюбие, использовал девушку, чтобы найти повод выместить свою неприязнь к Захару на его слащавой роже, поэтому таких грубых, грязных слов она точно не заслужила.

– Я тебе сейчас кишки вырву! – пригрозил я, двигаясь в сторону блондина.

Пацан начал пятиться из кухни, а потом, как побежал!

Вот, чёрт! Догнать его или не надо?

Вася оказалась сообразительней меня. Она чухнула бежать следом за, судя по всему, уже бывшим парнем.

– Захар! Захар! – жалобно кричала она ему вслед.

Я поймал её в гостиной. Снова прижал к стене, только теперь руками.

– Успокойся, Вася! Такой девушке, как ты, не стоит бегать за парнями. Особенно такими обидчивыми и трусливыми.

Взяв её лицо в ладони, я держал его так, чтобы она смотрела мне в глаза. Они наполнились слезами, и моё сердце оборвалось. Я почему-то не рассчитывал, что Вася станет плакать. Пощёчина была предсказуема, я догадывался, что она разозлится, я её, безусловно, заслужил.