Одержимость

Взяв себя в руки, я снова подошла к дивану и присела первой. О чем собрался разговаривать со мной Никита Сергеевич, я понятия не имела, но хотя бы из вежливости стоило его выслушать, чтобы не злить еще сильнее. Мужчина сел рядом, как по мне, он придвинулся слишком близко. От него пахнуло дорогим одеколоном и спиртным, и мне стало совершенно неуютно, но отодвинуться от Зотова я не посмела.

Теперь Никита Сергеевич не трогал меня руками, но от его внимательного взгляда, скользившего по моему лицу в упор, я вспыхнула и отвела глаза, уставившись на свои руки, сцепленные в замок.

– Не молчите, Никита Сергеевич, – не выдержала я. – Я понимаю, что я вас рассердила, и мне жаль…

– Перестань звать меня Никитой Сергеевичем, – перебил меня он. – Для тебя я просто Никита, можно Ник, и на «ты», пожалуйста.

Я только кивнула в ответ, предпочитая его вообще никак не называть и никогда к нему не обращаться. Если он просит перейти на «ты», значит, хочет, чтобы мы стали ближе? Насколько близко? Что, черт побери, происходит?

– Я уже говорил тебе, что ты красивая, Леся, – произнес Зотов, заставив меня покраснеть еще больше.

 – Поэтому нет ничего удивительного в том, что я захотел тебя, как женщину. Если тебя это смутило, ничего страшного. Со временем ты привыкнешь ко мне, узнаешь лучше и перестанешь дичиться меня.

– Что значит, со временем? – переспросила я, подняв на Никиту глаза. – Я же сказала, что не хочу здесь больше находиться?

– Успокойся! Не пори горячку! – попытался успокоить меня мужчина.

 – Тебе не нужно никуда уходить. Я позабочусь о тебе, дам все, что тебе нужно!

– Но мне ничего от вас не нужно! – заверила я Зотова, проигнорировав его просьбу не «вы-кать».

– О, конечно же, я верю в твою бескорыстность, милая! А что насчет документов, Леся? Хочешь получить российский паспорт, гражданство? Какое у тебя образование? Ты могла бы жить в моем доме и учиться. Выбирай любой университет!

Я не поверила своим ушам. С чего такие щедрее предложения? Зотову точно от меня что-то нужно! Теперь это очевидно! Но у меня нет ничего, кроме моего тела.

Боже, неужели ему мало вокруг других женщин? Он может выбрать любую. Абсолютно любую. Что он ко мне пристал?

– Тебе нужно только сделать одну вещь, – сказал Никита и замолчал, глядя мне прямо в глаза.

Даже знать не хотелось, что нужно делать, но я обязана была спросить. Он же этого ждет?

– Какую же? – обреченно, как будто бы я уже вынужденно согласилась на всевозможные условия, спросила я.