Мой рок-мерзавец

Хотел было выплюнуть, но побоялся получить по шее от бабушки за то, что продукты перевожу. Положил в рот – жри теперь, хоть подавись.

– Ба! А где клубника? – поинтересовался я.

Клубнику я любил. И малинку тоже.

– Не выросла ещё.

– Как не выросла? Совсем?

– Как-как… Как твои мозги! С грядки сдрисни! По огурцам топчешься! Ты шары-то разуй маленько! Пойдём, я тебе переодеться дам.

– Зачем?

– Чтоб мудя свои не спарил в кожанках. Цыплята повылупляются!

Вынужден был согласиться. Ещё только девять утра, а солнышко припекало уже вовсю.

Я зашёл в дом и разделся до трусов. Мне выдали дачную спец экипировку: помнившие Сталина галоши, бабскую панаму в цветочек и какие-то бомжацкого вида мятые трикошки.

– А других нет? – брезгливо поморщился я.

– Это дедовские. Давай не выёживайся! Белый, как глиста!

Как будто у меня есть время загорать? Я занятой человек вообще-то.

Штаны налезли на мою задницу, но были явно коротковаты. Разве это кого-то смущало, кроме меня? Я подкатал их снизу, чтобы походили на шорты – на этом мои способности модельера были исчерпаны.

Ебать, я лох! Дачный модник! Если борода была к этому стилю в самый раз, то татухи смотрелись просто нелепо. К этим штанишкам больше бы подошло пивное пузико, но моя фигура была идеальной. Это приятный бонус из прошлого. В университете я увлекался баскетболом, поэтому моё молодое тело, не успевшее расплыться от пивка, всё ещё было местами мускулистым.

Башка начала болеть после весёлой ночи, так что красоваться перед зеркалом больше не было никакого интереса. Мы вышли на свежий воздух.

– Показывай, ба, откуда копать! – поторопил я бабушку.

– Отсюда! – воткнула она лопату в землю, обозначая границу. – И до обеда! Я как раз пойду обед сготовлю!

– А что на обед? – с интересом спросил я, без особого энтузиазма вертя лопату в руках.

– Окрошка с квасом! Алексей Петрович шашлык обещал!

– Зашибись! – оживился я.

– Башку себе не расшиби, а то без тебя отобедаем!

Бабушка ушла, и я начал копать грядку. Меня хватило минут на пятнадцать. Солнце припекало прямо в жопу, с меня лилось, как с гуся. Я то и дело останавливался, чтобы вытереть пот со лба, едко заливающий глаза, и хлебнуть воды из ковша, который бабушка заботливо выставила на крыльце.