Девочка-криминал

Ник не поделится. Я бы на его месте точно бы не стал делиться такой малышкой. Никогда.

– Клим поедет на второй машине, – очнулся я от эротического оцепенения. – Не волнуйся, Валерия. Он будет рядом.

– Никита знает, что я приеду? – спросила Валерия. Я не успел ответить. – Не звони ему. Я хочу сделать ему сюрприз. Вот он обрадуется, да, дядя Кирилл?

– Очень, – ответил я.

Ник не просто обрадуется. Он, наверняка, охуеет. Машина тронулась с места, а у меня было ощущение, что я везу ангела в саму преисподнюю.

4.Лера

Только когда машина тронулась с места, я дала волю слезам. Так мне мечталось уехать поскорее из монастыря, ставшего для меня тюрьмой, а теперь мне стало грустно, что сердце разрывалось. Не скажу, что буду скучать. Вообще ни капли. Но все равно сердце было не на месте.

В монастыре все было четко и размеренно, каждый день был расписан по часам. Тоскливо и однообразно до тошноты. Я думала, что со временем привыкну, но к этому невозможно привыкнуть. Другие монахи смирились со своей участью, принесли свои жизни на алтарь Господа.

Среди них было много преступников. Они надеялись таким образом искупить свои прошлые грехи перед Богом? Не тот это путь. Молясь о спасении души за высоким забором можно только спокойно подохнуть в тишине, больше ничего.

Бог примет твое покаяние, базара нет. И что дальше? Для того, чтобы раскаяться не нужно никуда ехать или идти, не нужно прятаться. Достаточно признать, что ты поступил, как кусок дерьма, и Бог тебя услышит.

Не нужно молиться об этом сорок лет, выпрашивая прощения.

Ну, простит тебя Бог, и что? Плохие поступки нужно исправлять хорошими. А заключение себя добровольно в монастырь – полный провал, признание себя ничтожеством с полным отсутствием причинности.

Кроме жалости и презрения, остальные обитатели монастыря не вызывали во мне больше ничего. Даже Клим. Мужик ради денег провел со мной взаперти три года. Было еще что-то в нем, кроме алчности, иначе не научил бы он меня защищаться и выживать.

Он очень много разговаривал со мной, пытаясь научить меня уму-разуму, а не только людей убивать. Климу не было все равно на меня. Это второй человек, которого я полюбила после трагедии, разделившей мою жизнь до и после.

Первым был Никита Зотов. Он спас меня в той страшной резне, вынес меня на руках буквально из ада. Для меня он был сродни Господу. Красивый, сильный и добрый, как сам Иисус. Я изучила черты его лица до мелочей.