Анталион

Пришли первые морозы, на которые эти дома, видимо, не были рассчитаны. У поселенцев лопнуло терпение, и тогда случилась первая забастовка, которую успешно подавили. Но просьбы народа всё же были услышаны – через год ещё две высотки были достроены и люди расселены по новым квартирам. О сносе бараков никто не позаботился, со временем они стали пристанищем для тех, кто хотел обойти алкогольный запрет.

– Жутко будет ходить здесь одному без тебя. – Тихо шепчет Ник.

– Понимаю тебя. Я ходила в садик совсем одна, и мне тоже было страшно.

– Ты ходила в садик одна? – округляя глаза, переспрашивает Ник.

– Ага, родителям было некогда, и меня отправляли идти туда одну.

– Но до него далеко!

– Да, тогда мне эта дорога казалась бесконечной. Я помню, как заблудилась в первый раз. Расплакалась посреди дороги от страха и обиды.

– И что потом? – глаза Ника становятся еще больше.

– Потом ко мне подошел какой-то мальчик, он был меня старше – уже школьник. Спросил, почему я плачу и, не знаю как, он понял через мой плач, что мне нужно в садик, взял меня за руку отвел туда.

– Ты его больше никогда не видела?

– Видела. Каждый день он шёл позади меня до садика, а потом сворачивал назад в сторону школы.

Я смеюсь над братом, который ко всему открыл рот.

– Кто он такой? Как его звали? – Ник тараторит с круглыми глазами уже от любопытства.

– Он же, наверное, в школу опаздывал!

– Не знаю, кто он, и как его звали.

– Как же так? Ты не спросила?

– Я стеснялась с ним разговаривать. Он казался мне таким взрослым тогда. Со временем я привыкла, что каждое утро я не одна иду, а потом он куда-то пропал.

– А сколько тебе было?

– Почти четыре года. Наверное, тот день единственное отчетливое воспоминание из моего детства.

Ник ошарашено смотрит на меня:

– Четыре года? Тебя отпустили идти одну?

– Мама тогда сказала, что не хочет тратить свое время на то, что ребёнок уже должен уметь делать сам.

Не дав Нику ничего на это сказать, я перебиваю его:

– А вот и школа.

Перед нами предстает тёмно-серое здание огромных размеров. Были дни, когда все классы были заполнены, а сейчас половина школы закрыта.