Отпуск с убийцей

Активистка-комсомолка старой, еще сталинской закваски…

Без таких отчаянных людей наш грешный мир перевернулся бы давно…

Невский – при взгляде на них – всегда испытывал благородное чувство, родственное зубной боли…

– Между прочим, мой покойный муж, – все-таки не выдержав, невпопад сказала Евфросинья Аристарховна, печально поджимая бантиком накрашенные губы, – Свистунов-Морденко – может быть, слыхали? Первую-то часть фамилии он после выбросил – звучала несолидно… Так он был казенный человек, и в общем-то – немаленький! Служил в Наркомтяжпроме, грампластинки выпускал.

Вот это был смельчак! Однажды – тайно, без начальского приказа, даже не согласовав ни с кем, не посоветовавшись! – изготовил целую пластинку, настоящую, и на нее наговорил сто двадцать раз – сам, лично: «Слава товарищу Сталину!» Вот это да!..

– Ну и что? – дипломатически не понял Невский.

– Батенька вы мой, я прямо поражаюсь вам!.. Так ведь в то время и такое – на секретную пластинку!.. Ну а если б кто проведал? Это же геройство, редкая отвага! Я потом не знала, что и делать, как он все мне рассказал, я даже заготовила письмо на случай: мол, прошу винить кого угодно, только не его, родного… Но, бог миловал, сошло… Теперь я уж девятый год вдова, – она прикрыла веки и легонько их потерла кончиками пальцев.

 – Но – ни-ни! Не позволяю ничего себе, – и она цепко оглядела всех сидящих за столом.

– Вы-то, матушка, не позволяете, да ведь и вас никто не спрашивает! – усмехнулся Лазаретов.

– Оттого-то все и получается вот так, – вздохнула Евфросинья Аристарховна.

 – Всюду – шуры-муры, а отваги – ни на грош! Мой покойный муж, Свистунов-Морденко…

– Ах, – сказала Лидочка с оттенком раздраженного презрения, – сколько можно?!

– Вас, голубка, и не заставляют слушать, если не хотите, – вспыхнула вдова. – Здесь совершенно новый человек, а вот ему полезно знать.

– Полезно, – покивал, чуть улыбнувшись, Невский. – Безусловно так. Я уже чувствую, мне многое здесь может быть полезно.

Он откинулся на спинку стула и, как будто невзначай, игриво посмотрел на Лидочку.

Та, сделав вид, что ничего не замечает, со старанием смахнула крошки со стола в пустой поднос.

– Приятного всем аппетита, – напоследок ласково мурлыкнула она.

Едва Лидочка удалилась, соседи по столу немедленно взялись за дело.

Ели – сказать мало. Употребляли подчистую – целеустремленно и не смакуя.

Ожесточенная была трапеза, без малейшего уважения к продуктам.

Ибо заплачено – и точка.