Пржевальский

Проходящая рыба сама задевает за крючки такой «морды», привязанной к длинной палке, и только выдёргивай пойманную добычу.

– Вот это рыбалка, – восторгался Ягунов, – на вечер будет знатная уха!

В лесистых горах водились козы, олени, медведи, кабаны, дикие кошки и прочее зверьё, которое уссурийские манзы ловили, устраивая ямы из срубленных деревьев и валежника. И что интересно, они пойманных оленей, изюбров приводили в фанзу и кормили сеном до тех пор, пока у них спадут старые рога и заменятся новыми, молодыми.

Тогда животных забивали и продавали за хорошие деньги. Вот на такую охоту с ними с удовольствием ходил Пржевальский, называя её самой успешной в своей жизни.

Но больше всего он удивлялся тому, что манзы охотились на зверя с фитильными ружьями. Он разводил руками и пытался объяснить Ягунову:

– Эти старинные ружья со стволом длиной аршина два с половиной и с замком, состоящим из курка, спуска и пружины, закреплённой на внешней стороне ружья. В курок вставляют зажжённый фитиль, который воспламеняет насыпанный порох … Бах, и выстрел, и ведь попадают.

– Как стрелять при дожде? Непонятно! – не переставал удивляться Ягунов. – Да и вообще, как охотиться с таким ружьём? А ведь местные охотники очень удачливые.

И вдруг закричал:

– Смотрите, Николай Михайлович, они жгут траву. Зачем?

Пржевальский ответил:

– Я интересовался, манзы сжигают сухую траву вокруг своей фанзы для того, чтобы при лесном пожаре огонь не перекинулся на их жилище.

– Предусмотрительные, – покачал головой Ягунов.

А путешествие продолжалось. Они шли вдоль побережья моря, собирая ракушки и стреляя по птицам. А казаки с вьючными лошадями следовали за ними и, продолжая не понимать своих господ, философствовали между собой:

– Так уж нашим учёным нужно, сбивать о камни сапоги, рвать цветочки? Куда лучше ехать на лошадях.

– Им, барам, виднее. Видал сколь здесь птицы?

– Да, пострелять здеся одно удовольствие.

Бродя по побережью, Пржевальский с Ягуновым много охотились, ловили рыбу, занимались сбором совершенно незнакомых трав, удивительных растений и, сидя у костра, мечтали о путешествии по монгольским степям.

Кроме того Пржевальский не забывал рассматривать побережье Японского моря с целью размещения военных постов для обороны границ России и старательно обозначал их на картах.

Пржевальский снял шапку, и с удовольствием вглядывался в морские дали. Ветер трепал его волосы.