Лицемер

На беду, проверяющему взбрело на ум продемонстрировать свою форму. Спортивную – подполковничий мундир все итак видели. Снял китель, повис на турнике, хотел подтянуться. А дядька здоровый, с виду – больше центнера в нем! Турничок-то наш на сторону и поехал! Командир сделался красен, как рак. «Шкуру спущу!» – орал потом. Да только что с нас взять? Мы даже присягу еще не приняли.

«Когда примете, из нарядов у меня не вылезете!» – пообещал нам с Серегой Шляхов. – «Можно и не принимать», – не смог сдержать я свой язык.

 – «Ты что, Смелков, долбанулся?» – Даже испугался Шляхов. Эта стычка была у нас с ним далеко не первая. – «Долбанутым надо быть, чтобы принимать присягу, когда тебе за это всякие ужасы обещают», – сказал я ему. И в этот же день оказался на ковре у замполита.

При виде холеного мужчины в мундире с иголочки первым делом подумалось, что в нашей дыре он надолго не задержится. В Москву, в Москву! В руках подполковник Гарбузов вертел мою анкету.

– Смелков Олег Викторович… Окончил Горьковский политехнический институт… Мать – преподаватель в университете… Отец – журналист…

«Есть еще дядя в главной военной прокуратуре, – мысленно продолжил я, – и отец на самом деле не рядовой журналист, а главный редактор горьковского «Рабочего».

– Значит вы, Олег Викторович, не хотите присягу принимать?

– Что вы, товарищ подполковник! Я такого не говорил.

– Выходит, сержант Шляхов врет?

– Сержант Шляхов меня не правильно понял. Я сказал только, что могу не принимать присягу.

Дело это добровольное. Извините, товарищ подполковник, неудачно блеснул эрудицией. Так напугал товарища сержанта!

Гарбузов усмехнулся:

– Знаешь, Смелков, как говорят литераторы? Способность остроумно писать подразумевает наличие чувства юмора у читателя. Если же его нет…

Гарбузов рассказал мне историю бойца, который упорно не желал принимать присягу, и, в итоге, после всех перипетий, оказался в сумасшедшем доме.

– Полагаю, это не твой случай? – выразил надежду подполковник Гарбузов.

– Так точно, не мой, – согласился я. Хотелось продолжить: «Это наш случай».

С тех пор замполит меня запомнил, не упускал случая пообщаться. Видя на тумбочке, например, радовался:

– О! Смелков! Службу несешь? Молодец! Это тебе не «гражданка». Ощущаешь разницу?

– Так точно, товарищ подполковник! Одно дело в театре служить, другое – в церкви, и третье – в армии!

Гарбузов улыбался. Не слышал, чтобы кто-то еще так свободно общался с самим замполитом.