Лицемер

– У одной родинка на щеке…

– Да, да. На щечке родинка, полумесяцем бровь… – припомнил Рома песенку.

– Я не сказал замполиту, что знаю, где шинок. Не хотел старшину подводить. Теперь придется.

Рома задумался.

– Ты вот что, Олег, подожди пока. Если на девочек наедут сейчас прокурорские, могут запереться, и все отрицать. Девахи они тертые. Лучше я сам по-приятельски все выведаю. Надо узнать, кто им подогнал это пойло. Время терять нельзя, могут быть еще жертвы, как только ночью торговля пойдет… Я сегодня еще раз в госпиталь поеду, скоро «буханка» прикатит.

Попрошу водилу зарулить к Почтальонкам сначала.

Я кивнул. После паузы спросил:

– Как твоя Люция?

– Ой, – вздохнул Рома. – Моя ли? Как-то она переменилась ко мне резко. Я уж, было, надеялся, складываться начало…

Вдруг, взяв меня за плечо, он посмотрел исподлобья в глаза и признался:

– Хочу предложение сделать!

Я нахмурил брови, надул губы, и понимающе кивнул:

– Ни пуха, ни пера!

– К черту! – с жаром воскликнул Рома.

Вышли на улицу вместе. Рома пошел в штаб. Я же постояв, подумав, решил, что пора сдаваться Рубликову. Однако в этот момент раздался чей-то приглушенный крик, затем еще. Послышался неясный шум. Я понял, что исходит он от склада, что расположен в стороне от столовой. Дверь была приоткрыта. Кажется, там кого-то били.

Очевидно, печальный опыт любопытной Варвары меня ничему не научил. Решил посмотреть, что такое творится. Заглянув внутрь, увидел кладовщика Алимбаева.

Перед ним на четвереньках ползал солдатик, которого Али-Баба пинал ногами. В тот момент, когда я заглянул, паренек получил ногой в лицо – больно, жестоко, травматично. Али-Баба, видно, не думал о последствиях. Я понял, что должен вмешаться, и влетел внутрь. Алимбаев, которого я обнял со спины, прижав его локти к туловищу, не мог видеть, кто его обездвижил.

–Эй, эй, пусти! Слышишь? – Он дергался, но вырваться не мог, я держал его крепко.

– Успокойся, хватит. Ты убьешь его, – увещевал при этом.

– Пусти, слышишь? Э!

– Успокоился? Отпускаю. Я ослабил хватку и отступил на шаг. Али-Баба развернулся и с удивлением увидел перед собой не кого-то своего призыва, из мафии, а… оборзевшего «духа»!

– Ты чего, урод?! – брови его полезли на лоб. Я хотел ответить ему, что, быть может, по казахским канонам красоты я и урод, но, посмотрел бы он на себя глазами русскими… Экзотическая внешность на мой взгляд хороша только у девушки.