Надежда Сидхе

Ты пьешь таблетки которые он прописал?

Делая вид, что всё в порядке, Томас стал накладывать в тарелку две порции готовых панкейков.

– Пью. Пап, у меня к тебе будет просьба. Ты сегодня едешь на работу?

– Да, а что за просьба? – вздохнув спросил он.

– Я хочу взять твою машину и съездить в Энфилд.

– Ты хочешь забрать свои вещи? – удивился Томас.

– Угу. Думаю, что пора это сделать. Я не могу больше прогуливать колледж, мама бы этого не хотела. Да и одеть мне нечего.

– Ох, Ани, конечно ты можешь взять ключи, а я поеду в офис на такси.

– Не нужно, уже не маленькая. Мне двадцать один. Я думаю, что смогу справится с погрузкой нескольких коробок, – попыталась убедить отца Анабель.

Томас пристально посмотрел в её белые глаза, немного обдумав просьбу, поставил тарелку с завтраком на стол, наливая себе апельсиновый сок.

– Хорошо, но для начала позавтракай.

– Да, пап. – Белль подтащила к себе тарелку, накладывая блинчики.

– И ещё! Ани, пообещай мне, что если ты передумаешь или у тебя случиться приступ, то сразу же позвонишь и сообщишь мне об этом.

Панические атаки Анабель начались после смерти Эвелин. Девушка больше не скрывала своих эмоций, неумело ныряя на глубину колодца. Она не хотела выбираться из него. Больше её ничего не сдерживало, а жалеть себя она не намерена.

– Угу.

– И не будешь засиживаться там допоздна, я освобождаюсь после семи и если тебя не будет, то сам приеду в Энфилд, – допытывался Томас.

– Угу. Я поняла, не переживай, – скрепя зубами, ответила Анабель.

– Хорошо, а теперь, ешь.

У неё резко пропал аппетит. Любимое блюдо имело вкус пергаментной бумаги. Поэтому, осилив кое-как только треть порции, Белль встала из-за стола. Отец доложил, что расследование смерти Эвелин пока стоит на месте. Всё из-за отсутствия улик взлома и отпечатков пальцев на месте преступления.

– По их мнению, мама сама разнесла весь дом? Покончила жизнь самоубийством? – в ярости выплюнула она.

Помыв тарелку, она попрощалась с Томасом. Поднявшись в свою комнату, девушка натянула на себя не слишком свежую черную толстовку, потертые джинсы и старые кеды. Вздохнув от моральной усталости, Анабель забрала серую спортивную сумку.