Их любимая

Ничего не сказав, повернулся назад и стал подниматься по лестнице за молодой волчицей. Несколько раз хлопнул её по ягодицам, оставляя бурый цвет от ладони. Но она даже не вздрогнула, будто привыкла к боли. Мое сердце билось в безумном ритме и грозило выпрыгнуть из груди. Хотелось кричать во все горло «За что? Почему?». Мне до отчаянного безумия было жаль эту девочку. Ведь шрамы на теле не сравнятся с теми рубцами, что оставил это психопат в её душе. А сколько еще таких девушек в этом доме? А сколько уже погибло? Я не должна думать об этом.

Иначе сойду с ума.

Поднявшись наверх, мы побрели по темному длинному коридору, пока не добрались почти в самый конец. Я мельком смотрела по сторонам, но ничего интересного, кроме дорогих обоев и нескольких закрытых дверей, для себя не отметила. Девушка открыла одну из таких в самом конце коридора и опустила голову в поклоне. Варцлав вальяжной походкой прошел внутрь и уселся в широкое кожаное кресло. Я осталась стоять у двери, как и девушка. Оборотень поднял на меня свои блеклые глаза и клацнул пальцами.

Молодая волчица вмиг подорвалась с места и прибежала к Варцлаву, опустившись перед ним на холодную мраморную плитку.

– А ты чего ждешь, сучка? – насмешливо проскрипел он. – На колени, живо.

Я глянула на девушку, а та слегка повернула голову ко мне и глянула одним глазком. Я встретилась с её затерянным взглядом, и душа ушла в пятки – столько боли и страха там было. Она будто предупреждала меня, умоляла покориться.

Варцлав заметил это и злобно оскалился.

Девочка испуганно вздрогнула и опустила голову еще ниже. А я не стала медлить ни секунды больше. Быстрым шагом преодолела расстояние между нами и упала на колени перед ногами психопата.

– Хорошие суки, – довольно протянул он.

Затем поднял свою голую, испачканную грязью ногу, и пнул ею девушку прямо в лицо. Она потеряла равновесие и свалилась назад, но не поднялась, а замерла, словно кукла. Я хотела броситься к ней, закричать на этого урода, сделать ну хоть что-то, но… промолчала.

Просто сидела тихо, боясь даже пискнуть.

– Камилла, – обратился ко мне монстр.

Я подняла на него глаза, ожидая, что он скажет дальше. Наверняка придумал для меня какую-то мерзкую участь. Предвкушение сквозило в его интонации.

– Вылизывай мои ноги, шавка.

Он подставил грязные стопы и оскалился садисткой улыбкой.

– Дочиста.

Я в неверии посмотрела в его мерзкую морду. Он не шутил и не издевался. Это был прямой приказ.