Дивная ночь на Ивана Купалу

 – Мы играем на песню! Забыл?

«Интересно, бывало, что и вправду раздевались?» – В безумии ревности Паша готов был поверить во что угодно.

Остался он. В азартных играх ему редко везло, поскольку он никогда не просчитывал ходы, его это не интересовало. За стол садился ради самой обстановки – расслабиться, поржать. В этот раз только было не до смеха.

– Ваш выход, артист! – торжествовал победитель – корфаковец. Он-то, конечно, и думал, и просчитывал, и запоминал, какие карты вышли, какие остались. – Давай, давай!

– Я и не отказываюсь, – успокоил его Паша.

Он задумчиво посмотрел на замершую на вечерней воде яхту слева по борту. Девушка и победитель устремили свои взгляды следом за ним. Тема была очевидна.

– Белеет парус одинокий, – улыбнулся Павельев, – в тумане моря голубом.

Толоконников хрюкнул, Маша стукнула его по руке, призывая к тишине.

– Что ищет он в стране далекой? Что кинул он в краю родном?

По мере того, как Паша продолжал, улыбка сходила с его уст, глаза стали задумчивы.

На неадекватную реакцию неблагодарного слушателя он и внимания не обратил.

Так, словно размышляя о чем-то своем, глубоко личном, не глядя на зрителей, а обратив взор на яхту, он прочитал все стихотворение, и на последнем четверостишии:

Под ним струя светлей лазури, над ним луч солнца золотой,

А он, мятежный, просит бури, как будто в бурях есть покой.

– Паша тоже не сделал ударения, а так закончил, словно перестал думать вслух, и дальше стал думать про себя.

– Здорово! – удивилась Мария. – Если бы я не знала со школы, что это Лермонтов, подумала бы, это твои стихи.

Паша будто проснулся, поднялся, поклонился.

В следующем кону, как ни странно, продулся Рыжий.

– Вот! – торжествовала Мария. – Давай, давай! Сам теперь выступай!

– Да без базара! – удальски выпятил грудь ее приятель и куда-то исчез.

– Сейчас гитару принесет, – пояснила Мария. «Опля!» – воскликнул Паша про себя.

Вернувшийся с шестистрункой Толоконников остался верен себе, и запел деланно-хриплым голосом:

– Постой, паровоз, не стучите, колеса…

Кривлялся он, однако, умело, Паша не мог не оценить.

Естественно! У такой девушки в друзьях не могло быть бездарей, какое б эти люди не производили первое впечатление.

Пашу внезапно позвал подошедший Артем.

– Ну, ты как, собрался? Да? Пойдем, наживку покажу.

– Прошу прощения, – Паша обернулся к друзьям. – Мы на рыбалку собираемся.

– Пойдешь с нами? – спросил Артем корфаковца.

– Нет, спасибо, – усмехнулся тот.