Грани

– Чего барабанишь? Да заглуши ты свой драндулет!

– Там это, – Мишка запнулся, увидев как грудь Антонины вывалилась из разреза халата, пока та, наклонившись в полутьме пыталась завязать пояс, – Там пожар, Ильич срочно просил привезти!

– У кого пожар, что горит? – тон девушки сменился, она развернулась к крыльцу, и уже через мгновение в ее руке была огромная темная потертая кожаная сумка, домашние тапочка неуклюже разлетелись по сторонам, правая нога слету зашла в кеды, левая смяла задник, Тоня наклонилась его заправить, а Мишка снова стоял и глазел, как утренний ветерок трепал ее волосы и полы белого врачебного халата, который явно уже был маловат, – Да хорош пялиться! Едем же, не дорос еще!

Через мгновенье между Мишкой и Антониной был зажат старинный саквояж с лекарским скарбом, девушка вцепилась в куртку так, что ворот немного душил.

– Стой, куда!? Дави по косогору! – Тоня толкала Мишку в бок, торопя, указывая на короткую дорогу.

Мотоцикл снова завыл зверем, парень вжал голову в плечи и свежий поток ветра, местами вперемешку с горячим, в ямках, хлынул в лицо.

Фельдшер прижалась сильнее, что-то в сумке срослось с позвоночником, а сильные девичьи бедра обхватили его сзади, от чего Мишка ощутил что-то необычное, получив прилив терпения, забыв о дикой боли в спине.

Едва сдерживая мотоцикл на стерне, они заехали с поля прямо к сараю, там уже горел свет, пожара не было, следов его тоже, вопили тетки, Ильич ходил суровый и растерянный.

– Мишка! – дед окликнул его, как только заглох мотор, – Сюда иди!

Медичка побежала к Ильичу, чуть опережая парня, у деда по рукам были кровавые полосы, такие же на подкопченном лице, немного порвана рубаха.

– Деда, что тут?

– Со мной стой! – грубо скомандовал дед.

– Алексей Ильич, – начала тоненьким голосом Тоня, – Что случилось? Где пожар?

– Там… был, – дед кивнул в сторону сарая, на кучу чего-то темного, метрах в десяти сзади, – Затушил, но поздно.

Мишка и Антонина смотрели друг на друга не понимая слов Ильича.

– Иди сама глянь, не напугаешься? – дед махнул назад рукой и тут же дернул Мишку за рукав, – А ты куда прешь?

Антонина подошла к темному пятну у сарая, накрытому какой-то тряпкой, ее обступили соседи, тряпка сползла в сторону.

В выжженном круге стерни лежал человек, черный, обуглившийся, скрюченное тело, сжатое словно от холода. Тоня прикрыла рукой рот и нос и посмотрела в сторону Ильича и Мишки, который заглядывая через широкую спину деда пытался понять, кто там лежал.