Наследник герцога

 – Мариэль до сих пор кается в том, что ты сейчас делаешь с такой непринуждённой лёгкостью, и мне становится страшно… Понимаешь, Эдмон, страшно. И запомни: с сегодняшнего дня я буду пристально следить за тобою! Куда бы ты ни пошёл и что бы ты ни делал, – мрачно добавил Милле. – Одно из двух: либо ты снова станешь самим собою, либо я тебя буду запирать в твоей комнате систематически после занятий и буду заваливать практическим домашним заданием так, что ты будешь иметь право лишь на несколько часов сна и трапезу в быстром темпе.

Я всё ясно сказал?

Милле был не на шутку зол. Спустя много лет он до сих пор винил себя в том, что вовремя не вмешался в жизнь Антонио и позволил тому решать всё самому, дав лишь несколько наставлений, которые герцог поначалу проигнорировал. Милле, как человек умный, не желал совершать одну и ту же ошибку дважды, предприняв в похожей ситуации тактику совершенно противоположную. Он не будет просить – он будет заставлять. Одной глупостью станет меньше, если он на сей раз вмешается.

– Да, учитель, – подавляя рыдания, ответил юноша.

– Вот и ладно. А теперь я провожу тебя в твою комнату. Пошли.

Жестом руки предлагая выйти из аудитории, Милле вышел вслед за Эдмоном, пропустив его вперёд, чтобы тот находился в поле зрения. Шли всю дорогу молча; их путь лежал через двор к противоположному концу сада, где виднелось здание общежития. Он провёл Эдмона и у самой двери напоследок сказал:

– Кстати, за сегодняшнюю работу ставлю высший балл. Но это сегодня, посмотрим, как вы справитесь с заданием на следующем занятии, молодой человек…

Эдмон поклонился учителю и вошёл в свою комнату, где его ждал ужин на столе.

После тирады Милле кусок в горле застревал. Едва прикоснувшись к еде, он оставил эту никчёмную идею с ужином и, взяв книгу по химии со своего секретера, прилёг на кровать и стал читать.

Наступил вечер. Эдмон чувствовал, что просто так ему сегодня не уснуть. Он попросил, чтобы ему приготовили ванну, расслабившись в которой он стал думать о событиях сегодняшнего дня, пытаясь собрать воедино осколки, слепить весь этот мудрёный пазл и сделать выводы.

Он не мог забыть Элоизу, а её поцелуи до сих пор горели на его теле. Закрыв глаза, он попытался воспроизвести в мыслях весь образ девушки до мелочей – и ему это удалось. Ему вдруг даже показалось, что он снова ощущает её губы, соприкасающиеся с его губами. Он поймал себя на мысли, что хочет, чтобы она была сейчас рядом с ним.