Бриджит Джонс: на грани безумия

Потолки в кухне высотой были с двухэтажный автобус, а вся мебель – блестящая стальная. В таких кухнях невозможно понять, какой из шкафов – холодильник. Странно было видеть, что на полу ничего не валяется и его заливает лишь холодный электрический свет.

Он отошел в другой конец кухни. Шаги отдавали гулким эхом, будто в подземной пещере, куда приезжаешь со школьной экскурсией. С беспокойством уставившись на стальные шкафы, он поинтересовался:

– Не хочешь бокал вина?

– Не откажусь, спасибо, – вежливым тоном согласилась я.

К стальной барной стойке были приставлены высокие стулья современного дизайна. Я неловко влезла на один из них, чувствуя себя джазовой певицей, готовящейся выступить на сцене с очередной песней.

– Так, – буркнул Марк.

Открыв одну из блестящих дверей, он увидел за ней мусорное ведро. Открыл другую и с удивлением обнаружил стиральную машину. Я опустила глаза, стараясь не засмеяться.

– Тебе красного или белого? – отрывисто произнес он.

– Белого, пожалуйста. – Внезапно я ощутила ужасную усталость. Ноги в туфлях болели, корсет врезался в тело. Мне хотелось одного: оказаться дома.

– Ага! – Он нашел-таки холодильник.

Я бросила взгляд в сторону и обнаружила телефон. В животе у меня екнуло. Огонек автоответчика мигал. Подняв глаза, я увидела, что Марк стоит прямо передо мной и держит в руке бутылку вина на ужасной металлической подставке. Вид у него был не менее несчастный, чем у меня.

– Слушай, Бриджит, я…

Я слезла со стула и обвила его руками, но он тут же обнял меня за талию.

– Можно я на минутку поднимусь наверх? – спросила я.

– Что такое?

– В туалет, – безумным голосом ответила я и поковыляла к лестнице. Туфли жали уже просто нестерпимо.

Я зашла в первую попавшуюся комнату, судя по всему гардеробную: повсюду висели костюмы и рубашки и стояли ряды обуви. Высвободившись из платья, я с огромным облегчением стала отдирать от тела корсет, думая, что надо бы найти тут халат, тогда мне станет уютно и я помирюсь с Марком, но внезапно в дверях появился он.

– Погоди, погоди, – сказал он, когда я потянулась к халату. Глаза его были устремлены на мой живот.