Герцог де Гарнье

Антонио развалился на диване, неподалёку от того места, где находились Элен и Лили, подозвал к себе лакея, разносившего шампанское в бокалах. Он взял один бокал и подал его своей компаньонке, сидевшей рядом с ним, а себе приказал подать белое вино. Закурив сигару, Антонио стал выпускать клубы дыма и большими глотками пить спиртное.

Неожиданно Антонио повернулся в сторону, где находилась Элен.

«Интересно, кто эта гостья в сером платье, сидящая ко мне спиною?.. У меня такое чувство, что она явно не хотела мне понравиться, – думал он, глядя прямо на Элен.

Он встал, положил сигару в пепельницу, которую ему тут же поднёс слуга, извинился перед своей дамой, и пошёл на поиски всезнающего Жака. Найдя его в толпе приглашённых, он отвёл его в сторону и спросил:

– Жак, кто та девушка, которая сидит вон там, возле Лили… Ты ведь сам писал все приглашения и наверняка тебе известно её имя.

– Эта, в сером платье?

– Да.

– Это Элен де ла Роуз. А что?

– Да ничего, я просто так спросил.

– Неужели де Гарнье нужно что-то просто так? Не верю! – смеясь, проговорил тот, зная, как свои пять пальцев, натуру герцога.

– Ну… может, ты и прав.

Тут неожиданно Антонио резко сжал пальцы правой руки, забыв, что в ней он держит бокал. Стекло лопнуло и развалилось на кусочки, со звоном попадавшие на пол. Из раненой руки Антонио потекла кровь.

– Что с тобой? – удивившись, спросил Жак де Сент-Фини.

– Ничего, – только и ответил тот. – Нервы…

– Пить меньше надо, дружок, – упрекнул виконт де Сент-Фини.

Тут Лили жестом руки подозвала Антонио к себе, а пока он шёл, она продолжала прерванный разговор с Элен.

– Элен, да ради Бога, перестань! Не такой уж плохой Антонио, как ты себе вообразила.

– Он не плохой – это слишком уж мягко сказано. Он отвратителен! – сказала Элен, резко поставив на стол стаканчик с мороженым, которое она даже не попробовала.

– Моя милая Элен, зачем вы обзываете меня глупцом? Неужели у меня и вправду такой глупый вид? – нисколько не обижаясь на слова гостьи, сказал с улыбкой герцог. Когда он смотрел на неё, можно было подумать, что именно сейчас его улыбка стала искренней, но это могла быть просто иллюзия; попытка воспринять желаемое за действительное.