Созвездие Волка

Наталья Петровна, будучи профессиональным психиатром, привыкла за полтора года самого тесного, хотя и сугубо служебного, общения с доктором к чудачествам последнего (иногда на грани сумасшествия, а то – и за гранью…) отреагировала спокойно.

Она поняла, что полковник доктора всё-таки расшевелил, потому спокойно отпила глоток вина и, положив на тарелку гроздь чёрного греческого винограда, стала отщипывать не спеша одну за другой крупные ягоды, терпеливо пережидая разгорающийся скандал.

– Вы ведь не просто так на ужин напросились! – сильным, звенящим голосом выкрикнул Балицкий.

– Доктор, успокойтесь, – примирительным тоном произнёс Ратманов.

Балицкий замолчал на секунду, тяжело вздохнул, потом встал и, подойдя к окну, отдёрнул шторы.

– Ночь… Полковник, ночью я особенно раздражителен. Наталья Петровна вам подтвердит. Она не любит ночные смены. Ночью я хожу по коридорам, в ночном халате и с фонариком в руках. Мне некуда идти, полковник.

– Нет! – возразил Ратманов.

Это короткое слово прозвучало так громко и отрывисто, что стало понятно – Ратманов лишь неимоверным усилием воли воздерживается от крика.

– Не мы, – продолжил с тем же надрывом Ратманов. – Доктор, я ведь много знаю о вас. Мы… Да, мы многое знаем о вас. Не мы посадили вас сюда, вы сами загнали себя в этот приют для проклятых… Ой, чёрт! Простите, Наталья Петровна, похоже, я невольно обидел вас.

– Нет, ничего, – спокойно ответила Наталья Петровна.

– А не его ли это выбор? – повысив голос, спросил Ратманов.

Потом, словно опомнившись, прервал начатую было риторическим вопросом обличительную речь и, внезапно изменив тон, задушевным голосом спросил:

– Что же происходит с вами, уважаемый Семён Сергеевич? Неужели мы так и не смогли вам помочь? Неужели судьба ваша так уж плохо сложилась? Да, вам много пришлось пережить.

– Ничего вы не знаете! – закричал Балицкий.

Выкрик его был таким резким и неожиданным, что даже привычная ко всему Наталья Петровна вздрогнула и, утратив прежнее видимое спокойствие, с явным уже беспокойством смотрела на доктора.

– Ничего!

Балицкий подбежал к Ратманову и, наклонившись, прошептал побелевшими губами:

– Всё, что было – было внутри меня. Вот здесь!

И он с размаху ударил себя ладонью по затылку.