Нежить и некромант

Наверное, тот, кто его сюда поставил, хотел выбраться на улицу, не привлекая внимания домашних. Этот Тадеуш сразу ей не понравился. Хитрый, с гнилушками вместо зубов, а смотрит так, словно лопатой пришибить хочет.

Под утро сон всё-таки смежил веки, но едва забрезжил рассвет, как Миджина очнулась и так резко села в кровати, что к горлу подкатила дурнота, а голова закружилась, как от долгой поездки верхом. Откуда-то она знала это ощущение.

Тело помнило его. А разум – нет.

Спать Миджина устроилась в чём была.

Дом ещё спал. Даже мыши, топавшие всю ночь, угомонились, а птицы, устроившиеся на чердаке, сонно перебирали ногами, цепляющимися за жёрдочки.

Миджина бесшумно выскользнула из своей каморки и пошла на запах некроманта. Да, теперь она с лёгкостью нашла бы его даже на другом конце света.

Её «спаситель» оставлял тонкий шлейф аромата полевых трав и диких ягод, мха и репея, а также мокрого дерева.

Остальные пахли иначе.

Потом, кровью, плотью живого существа. И страхом, смешанным с надеждой.

От Салбатора де Тореса несло только равнодушием и желанием курить.

– Что задумала? – спросил он, вскочив на ноги, стоило ей приблизиться к двери. Ничем не примечательной, среди череды таких же изъеденных жуками-короедами. Такая преграда не могла защитить.

– Можно войти? Я кое-что вспомнила, – тихо спросила Миджина, но некромант услышал:

– Сейчас? До утра подождать не могла? Твой убийца никуда не денется за одну ночь.

– Не могла. Это срочно.

Миджина толкнула дверь, но та не поддалась. Она толкнула сильнее.

Заклятие. Догадка пришла не сразу, но Миджина могла бы поклясться, что даже знает вязь из трёх слов, которую использовал «спаситель». И всё же он её не боится, это скорее дань правилам.

– Пустите, домин де Торес. Или я уйду обратно, – голос дрогнул. Обратно Миджина не собиралась.

Прежний дом её где-то в этом городе, но где точно, она не знала. Да и идти к родным, кем бы они ни были, сейчас, даже не посмотрев на себя в зеркало и не убедившись, что всё в порядке, она не могла. Вдруг не примут?

А на кладбище страшно. Там пахнет покоем, но он настолько окончателен, что зубы сводит. И земля сырая, плотная, дышать мешает. Панцирем сковывает по рукам и ногам.

– Иди, проваливай, нежить!

Миджина усмехнулась.