Замужество мисс Монктон

 – Но он был пьян, поэтому ничего не соображал и хотел сюда вломиться, пока я… словом, не убедил его хорошенько подумать.

– И пистоль… Вы думали и его применить против… против этого деревенщины?

– Если пришлось бы, в чем я сильно сомневаюсь. – Глаза его сурово сверкнули. – Этот тип больше не сможет подняться по лестнице, не говоря уже о том, чтобы приставать к молодой женщине в ее спальне.

– Почему? Что вы с ним сделали? – с тревогой спросила она.

– Скажем просто, сейчас он спит как младенец. – Он сощурил глаза и насмешливо усмехнулся.

– Но вы не имели права войти ко мне.

– И где же, по-вашему, я должен был спать – может, у ваших дверей, чтобы навести людей на подозрения? – с кривой усмешкой недоумевал он. – А если вас тревожит мнение вашей тетушки, – он понизил голос до трагического шепота, будто эта грозная особа могла в любую секунду материализоваться в комнате, – то успокойтесь. Ей не обязательно знать об этом.

Поразмыслив, Мария признала его правоту.

– Я никогда не была о тетушке слишком высокого мнения. Просто мне и в голову не приходило подвергать сомнениям ее авторитет и разумность ее неукоснительного следования правилам приличия и этикета.

– Это и понятно. В образцовой Франции, как и в Англии, юные девушки не сомневаются в старших. Но сейчас не те времена. Зачастую люди оказываются в самых непредвиденных и даже рискованных ситуациях. Не сомневаюсь, что ваша тетушка считала бы скандальным то, что мне представляется самым разумным поведением.

– А меня приравняла бы к падшим женщинам. Какой ужас! С ее твердыми понятиями о приличиях, она предпочла бы, чтобы вы оставили меня на милость этого неотесанного деревенщины, чем провели со мной всю ночь в одной комнате.

– Значит, вы согласны, что моя точка зрения намного разумнее, чем взгляды вашей тетушки?

Мария кивнула и весело улыбнулась, и на ее свежих щечках обозначились очаровательные ямочки.

– Да! – прошептала она, чувствуя, как с нее словно спали железные узы, связывающие ее с замком Феро.

Чарльз был рад видеть ее искреннюю, чистосердечную радость, но не ответил на ее улыбку. Казалось, она как-то сразу повзрослела, появившиеся под глазами тени делали их еще больше. На белом батисте рубашки резко выделялась черная масса густых кудрей, упавших на плечи, в сумраке комнаты отливающих синевой.

Внезапно Чарльзу вспомнился ее жених, этот подлец и развратник Генри Уинстон.