Повстанец

Кресла свои проектирует с системой левитации, а дома сесть не на что. Я ей в прошлом сезоне перевод посылал на кресла и ванну с массажем. Ничего не купила! Куда деньги подевались – до сих пор не знаю. Тоже мне, хозяйка… Теперь, видите ли, учиться ей захотелось! А ребёнок с кем останется? Мою мамашу разве уговоришь с пацаном посидеть?

– Он у тебя ходить начал? – Канхубер двумя пальцами изобразил неровную походку малыша.

– Бегает уже, – ответил Хейцер. – В отпуск пора, сержант. Совсем одичаем тут.

– И к местным бабам подходить нельзя, – вставил Огген.

Третий огнемётчик, Грейзе, горестным кивком головы подтвердил правду этих слов.

– Это всё жандармерия, – добавил Огген. – Сами импотенты паршивые, так и всем остальным кое-что подрезать норовят. Я давно заметил: как среди аборигенов какая баба покрасивей найдётся, так жандармы ей первой верёвку норовят на шею набросить. Точно говорю! Я всё потому…

– Хватит! – оборвал его Канхубер. – Вы сейчас не до отпуска, а до каторги доболтаетесь!

Огген замолк и с подчёрнутым страранием стал отряхивать пыль с серо-зелёного камуфляжа.

– Свободу не цените! – начал было сержант.

Но неожиданно замолк и выразительно постучал кулаком по каске.

«Болтуны!»

– Ладно, – подвёл итог Канхубер. – Почесали языками – и ладно. Сейчас проходим по улице. Хейцер – по левому ряду, Огген – по правому. Грейзе замыкает. Я – впереди, на удалении в пять шагов. И смотрите, засранцы, в спину мне не шарахните! Каждый работает по своей стороне, Грейзе – только направление назад.

– Не в первый раз, командир, – успокоил его Грейзе.

– У нас на всё и про всё – пол-хорра, – определил Канхубер. – Палите всё к демонам, ребята! Как приказано!

– Само собой, – вздохнул Огген. – Вовремя местные отсюда убрались…

– Всё, идём! – прервал его сержант. – К началу улицы, выстраиваемся – и вперёд!

Они прошли назад шагов на сорок, развернулись – и медленно двинулись вдоль домов, в сторону центральной площади.

– Огонь! – скомандовал Канхубер.

Огнемёты с хищным, драконьим свистом выбросили длинные красно-оранжевые огненные струи, и первые здания вспыхнули, охваченные прыгающим, голодным, быстрым, взлетающим к самому небу огнём.

В нарастающем свете вечернего пожара тени запрыгали по серой земле, подхваченные ветром искры полетели в тень подступающих сумерек.

Пожар огненными волнами расходился по городу.

Быбросив бело-синие снопы пламени, включились маневровые двигатели.