Осквернитель

Только небольшая прожилка забилась у неё на щеке.

– Ой, простите!

И Лео хлопнул себя по лбу.

– Невоспитанный я болван! Вам и так тяжело, а я тут сплёл целую детективную историю, без фактов и улик. На пустом месте. Скорее всего, это был просто добрый человек, который из жалости отвёз в больницу найденную им в парке женщину, которая без сознания лежала на скамейке. А он исчез он лишь потому, что не хотел впутывать своё имя в потенциально криминальную история. Обычный страх добропорядочного, но не слишком смелого обывателя.

– Наверное, так. – ответила Эмма. – Должно быть, так всё и было…

И продолжила рассказ.

– Нет, меня не выкинули. Я убежала сама. Мне вернули одежду, я сидела в приемном отделении. Мне сказали, что физически я здорова, а на восстановление памяти могут уйти годы. Держать в больнице они меня больше не могут. Потом врачи ушли, со мной осталась только медсестра. Кажется, её оставили наблюдать за мной, но она не очень прилежно исполняла поручение, постоянно отвлекалась с парнями из дежурной бригады.

– Я пустилась прочь. Шла, не разбирая дороги. Не помню, как очутилась на улице, и не помню – на какой. Там меня подобрала машина… Должно быть, я всё ещё не пришла в себя и была в каком-то полувменяемом состоянии, потому что совершенно спокойно села в автомобиль к совершенно незнакомы людям. В машине было двое… Они не стали меня ни о чём спрашивать, а просто отвезли к человеку, который сказал, что его зовут «Хозяин»… Вот такая история.

– Странная история, – резюмировал Лео.

«Впрочем, и моя история странная, и нелепостью потягается с её рассказом. Похоже, „Оберон“ не случайно стал нашим приютом…»

– Но как же, при полной амнезии, вы узнали, что вас зовут – Эмма?! – воскликнул Лео.

– Стало быть, не полная амнезия?

– Увы, полная, – печально ответила блондинка. – Эммой меня называли врачи и санитары. Так я была записана в журнале регистрации.

«Или это торговая марка» мысленно дополнил рассказ Лео. «Или вообще… чужое пальто. Вот так приключение ей выпало!»

– И вы приняли предложение Хозяина?

Даже его, отчаявшегося бродягу, удивляло бесстрашие и фатализм спутницы.

– Он сказал, что это театральное представление вернёт мне память.