Лемурия

Лишь дышал тяжело, словно задыхаясь в полночной жаре.

– Скоро ты польёшься… Скоро…

Она охватила губами его член и стала сосать, ускоряя темп. Ладонью поглаживала яички.

Потом повалила его на постель. Головой прижалась к животу, словно удерживая любовника на месте.

И сосала, вытягивая жидкость его, ощущая с восторгом, как набухает и наливается жаром головка члена.

И чувствовала как любовник дрожит и извивается в объятьях её, как твердеют от сладкой судороги его мышцы. Чувствовала… Каким-то особым чувством, догадкой, прозрением, озарением мгновенным – увидела на многвение красный огонь, охвативший его живот.

Семя рвётся навстречу её губам.

Ноги его бьют по простыне.

Океан захлёбывается. Она глотает белую жидкость. Лижет языком кожу.

– Ещё… Ещё…

Пьёт – глоток за глотком. Горячее мясо пульсирует в неё в руке, будто стараясь вырваться из сжатых пальцев.

Последние капли. Она облизывает губы.

Теребит пальцами член, словно страраясь добыть ещё влаги. Он отвечает ей стихающими толчками всё ещё напряжённых и горячих тканей.

Она растирает остатки спермы по животу.

И затихает на несколько минут, чутко прислушиваясь к шумному дыханию остывающего от страсти любовника.

– Это только начало, – шепчет она. – Это только начало, милый…

Она даёт ему отдохнуть. Главное ещё впереди.

Он избавился от семени и следующую игру перенесёт легче.

Следующая игра будет более забавной.

Она переворачивает его на живот.

Стих шелест шин. Облако красновато-коричневой пыли.

Машина остановилась почти беззвучно. Только по стихшему шелестящему звуку и можно было понять, что японский протектор не поднимает больше с земляной дороги прокалённую полдневным солнцем тропическую пыль, и роскошная белая машина с золотистыми тонированными стёклами остановилась почему-то прямо посреди дороги, напротив табачной лавки.

– Кто это к нам забрался? – удивлённо спросил продавец, встряхивая кулёк.

– Быстрее, быстрее! – поторопил его Искандеров.

И протянлу руку за кульком.

– Хороший табак! – не забыл похвалить товар табачник. – Для трубки хорош, сигарету скрутить – хорош…

Он явно был взволнован и смущён. Его превосходный по здешним меркам английский (бывший главной причиной того, что Искандеров именно в его торговом заведении закупал листовой табак) заметно сломался и охромел.

Слова он подбирал с трудом. И левый глаз его беспокойно запрыгал и начал косить.