Смертельная ошибка

Это инициалы Айса.

Кэллэдайн жестом велел команде замолчать, и Джулиан продолжил:

– А потом случилось вот что. – Он вручил Тому фотографии. – Это изображение того, что мы нашли на квитанции. Оно не имеет никакого отношения к супермаркету. Человек оставляет свой след, собственную метку. Его подпись.

Кэллэдайн почувствовал, как волосы у него на затылке встали дыбом. Ему это не нравилось. Интуиция снова заработала. Она предупреждала его – дело обернется чем-то большим и очень неприятным.

Метка представляла собой миниатюрный отпечаток окровавленной руки, сделанный каким-то штампом, в данном случае ярко-красными чернилами.

Пакет с отрубленными пальцами, окровавленная рука – послание было довольно ясным, и оно ничем не напоминало увиденное раньше в Хобфилде.

Кэллэдайн почувствовал, как его желудок сжался. Тома чуть не стошнило. Это был не Фэллон. Конкретно тот гангстер так не действовал. Фэллон не оставил бы загадочного следа, чтобы озадачить полицию или кого-то еще. Стиль Фэллона – порядочный пинок.

Он бы всего лишь заставил парня пролежать несколько дней в больнице, а затем рассказать об этом всем.

Почему бандитские граффити, что они значат? Это метка, которую Том Кэллэдайн раньше не видел. Может, шоу в квартале каких-то новых головорезов? Поначалу, конечно, так казалось. Захват. Или полиция просто должна была так думать? Неужели появился кто-то более жесткий, более умный, а отрубленные пальцы и жутковатая метка являлись новым методом наказания?

– Я где-то это видел, – сказал Рокко, когда по кругу передавали фотографию окровавленной руки.

 – Надо будет еще проверить, но я почти уверен, что именно она намалевана на крыше магазина на Серкл-роуд.

– Бандитские метки – дело серьезное, – объяснила Имоджин Доджи. – Они посылают сигнал соперникам, закону и всем остальным, кто мечтает о захвате их зоны влияния. Словно код, говорящий: «Держитесь подальше от нашей территории».

Если отбросить метки, теперь у них было конкретное имя и связь с преступлением. Все сделано очень аккуратно, но, пожалуй, чересчур аккуратно.

И это было в точности, как у Фэллона: он предпочитал прикрываться кем-то другим. Голова инспектора была полна противоречивых мыслей.

У Кэллэдайна снова возникло неприятное чувство. Неразумно было судить лишь по текущим данным, но мужчину не покидало ощущение, что это злодеяние некто выставил перед ними напоказ. Казалось, преступник играл с ними в игру «поймай меня, если сможешь».

– Ладно, это меняет дело.