Ночные сумасбродства

Голос Зика был невыразителен, черные как уголь глаза, смотревшие прямо в ее удивленные зеленые глаза, – непроницаемы.

– Что? – Она настолько удивилась, что ничего не могла понять. – Как?

– Вопросы потом. – Он твердой рукой взял ее за локоть и повел к автоматически открывающейся входной двери. – Давай сначала выберемся отсюда.

Глава 2

Холодный уличный воздух, непривычный после тепла больницы, шокировал Мелоди, но и помог ей прийти в себя. Способность соображать вернулась вместе с голосом. Она высвободила свою руку, остановилась, посмотрела Зику в лицо и резко спросила:

– Что ты здесь делаешь?

– Разве это не очевидно? Забираю жену из больницы.

Он говорил спокойно, даже лениво, но Мелоди хорошо знала своего мужа. На самом деле этот тон никогда не соответствовал тому, что у Зика на душе. Он блестяще умел скрывать свои мысли и эмоции и именно этому в очень большой степени был обязан своим огромным успехом.

Хотя было и многое другое.

Сейчас Зику тридцать восемь лет. В течение двадцати из них он строил свою империю с безжалостной решимостью, без малейшей примеси эмоций.

Мелоди пошла с ним к алтарю в свой двадцать пятый день рождения и за два года замужества поняла, что он обращается со звездами точно так же, как с начинающими актерами: требует от них полной отдачи и стопроцентной преданности. Если Зик получал желаемое, был само обаяние. Если же нет…

Естественно, природное обаяние помогало ему, особенно с дамами. Он был высок, строен, широкоплеч, силен.

Но в нем было еще кое-что – некий магнетизм, который подчеркивал его мужскую силу.

Черные волосы и черные как уголь глаза не смягчали резких черт его лица. Но Мелоди всегда завораживали его губы. А голос… Уже на первом свидании она поняла, что готова слышать этот глубокий, сильный голос вечно. Так было и теперь.

Но она приняла решение и не собиралась его менять. Она больше не принадлежала миру Зика. И не собиралась цепляться за него, пока лучшие воспоминания не утонули во мраке настоящего.

Зик Джеймс полюбил именно ее, хотя мог взять в жены любую женщину. Но Мелоди, на которой он женился, больше не существовало.

Несмотря на внутреннюю дрожь, она твердо произнесла:

– Как ты узнал, что я выписываюсь сегодня? Я никому не говорила.

– Но я не кто-то. Я твой муж.

Он улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

По спине Мелоди пробежала дрожь. Молодой женщине улыбка была знакома, хотя до сих пор Зик никогда не адресовывал эту улыбку ей.