Операция «Престол»

РОВС занял позицию нейтралитета, и Миллер запретил «вмешиваться в дела иностранных государств» русским офицерам.

«Национал-социалисты, – писал Лампе Миллеру, – шовинистичны и будут от нас требовать «признательности» за приют или «дружбы» – а то и другое будет означать безоговорочное подчинение».

В 1931-33 годах немецкие власти арестовывали начальника II отдела в среднем раз в три месяца, что побудило его всегда держать в прихожей «дежурный» саквояж с необходимыми вещами.

В 1932 году заболела туберкулёзом его единственная дочь Евгения.

Семья генерала основательно влезла в долги, но средств на лечение девушки по-прежнему не хватало.

Когда ситуация была уже совершенно безнадёжной, супруги фон Лампе решили отправить дочь на лечение в Баварию.

Чтобы отвезти Евгению на вокзал, фон Лампе воспользовался автомобилем датского посла.

В результате Алексей Александрович был арестован немецкой политической полицией.

Ему в очередной раз предъявили обвинения в шпионаже и попытке побега из страны на посольской машине.

Скорее всего, в этот период он дал своё согласие на сотрудничество с гестапо.

Он уже не мог, как многие его бывшие сотрудники, да и большинство военных эмигрантов в тридцатые годы, уйти в личную жизнь от общественных и политических интересов.

И именно тогда отношения фон Лампе с властью резко изменились.

Он был отпущен к дочери, которая умерла осенью 1933 года.

Фон Лампе быстро расплатился с долгами и решил, что белоэмигрантским военным организациям в Германии необходимо сотрудничать с нацистами.

Благодаря своим способностям «лавировать» в окружении Миллера и умению договариваться с германскими властями, фон Лампе до 1938 года стоял во главе II одела РОВС.

В 1938 году II отдел РОВС в Берлине был преобразован в самостоятельную организацию – Объединение Русских Воинских Союзов (ОРВС).

Во главе Объединения остался генерал-майор фон Лампе.

Конечно, после всего, что произошло с ним, Лампе не питал никаких добрых чувств к немцам, но в то же самое время был твердо уверен в том, что для эмиграции сотрудничество с нацистами – единственный шанс вернуться в Россию победителями большевиков.

И ради этого он был готов терпеть все.

Хотя, конечно, не мог не понимать того, что и этот шанс в известной степени был весьма призрачным.

– Мы, национал-социалисты, – говорил еще в середине двадцатых годов Гитлер, – совершенно сознательно ставим крест на всей немецкой иностранной политике довоенного времени.