Операция «Престол»

Коненчо, он прекрасно понимал, откуда дул ветер, но догадываться было мало, надо было еще и доказать.

Филипп Васильевич Симаков, как звали золотого дел мастера, был весьма уважемым в Ростове ювелиром. Но о второй и тайной стороне ег деятельности знали немногие. А все дело было в том, что он давно уже являлся крупным скупщиком золота и драгоценных камней.

Завидев появившегося в салоне Анненкова, он сразу же понял, с кем имеет дело. И он даже не сомневался, что бывший офицер, как он окрестил Алексея, пришел продать что-нибудь из старых запасов.

Если он чему и удивился, так это только тому, что этот человек так долго тянул с продажей.

Как правило, все бывшие избавились от только отягочщавшего их участь в Советской России золотых и серебряных оков капитализма и камней еще в гражданскую войну.

– Что желаете? – широко улыбнулся он, давая понять, что хорошо знает, с кем имеет дело.

– Я желаю, – ответил Анненков, – предложить вам монету…

Все оживление сбежало с лица Симакова, и он с некоторым разочарованием развел руками.

– Тогда вы не по адресу! Я монетами не интересуюсь!

– А вы все-таки посмотрите! – попросил Анненков. – Может быть, кого-нибудь и посоветуете! Вещь стоящая!

– Ну ладно, – надевая очки, согласился ювелир. – Давайте!

Едва он посмотрел на монету, как улыбка сбежала с его лица.

Это был условный знак от самого Хрома, с которым он был связан уже много лет и который сейчас отбывал срок.

– Ну, что же, – совсем другим тоном произнес он, возвращая монету Анненокву, – это другое дело!

Он подошел к двери магазина и повесил на нее табличку «Обед», потом закрыл дверь на ключ и пригласил Алексея в свой кабинет.

Алексей с интересом осмотрел его убранство.

Здесь было все: золото, иконы, изделяи из серебра. Но куда больше его поразили висевшие на стенах кабинета картины.

– Подлинники, конечно! – улыбнулся Симаков, заметив вопросительный взгляд гостя. – Репин, Айвазвоский, Врубель и Серов. Да, сейчас они ни кому не нужны, а вы представляете, сколько они будут стоять лет так через сорок?

– У меня, – улыбнулся Анненков, – несколько иные представления о ценности картин.

– Я понимаю, – кивнул Симаков, – искусство бесценно и все такое! Ладно, оставим это! Вы, насколько я понимаю, пришли не для того, чтобы любоваться Серовым и поговорить об Айвазовском?

– Вы правильно понимаете, Филипп Васильевич, – улбынулся Анненков и, открыв саквояж, выложил на стол несколько длинных ящичков.