Утомленные вином

Саблин, офицер императорской яхты «Штандарт», описывая процедуру обеда, упоминал, что перед началом обеда все желающие подходили к отдельному столику, на котором были выставлены разнообразные холодные закуски.

Каждый желающий выбирал бутылку, из которой наливал себе сам. Перед обедом обычно выпивали одну-две рюмки.

Во время обеда Николаю II наливали из отдельной бутылки одну-две рюмки портвейна. Никого из этой бутылки не угощали.

Мемуарист отмечает, что царь не пил ни белого, ни красного вина.

Сначала это было французское шампанское «Гейздик-Монополь», специального купажа и заготовки для Высочайшего двора, а потом русское «Абрау-Дюрсо».

Также мемуарист пишет, что наряду с портвейном царь любил сливовицу из погребов великого князя Николая Николаевича.

Остальные пили так называемую «замшевую» казенную водку.

В августе 1915 года Николай II принял на себя обязанности Верховного главнокомандующего. К этому времени Ставка была переведена в Могилев, где царь жил и работал в сугубо мужском, офицерском окружении.

Это, конечно, отразилось на алкогольной составляющей царского стола. За завтраками и обедами мужчины, конечно, выпивали, однако, очень сдержанно.

Императрица Александра Федоровна предпочитала вино «Ла-крима Кристи» и «Белое вино № 24».

Эти «алкогольные традиции» воспроизводились на протяжении всей жизни императора.

«За завтраком, – пишет отец Георгий Шавельский, который постоянно бывал за столом царя в 1915–1916 годах, – подавались мадера и красное крымское вино, за обедами – мадера, красное французское и белое удельное.

Шампанское пили только в дни особых торжеств, причем подавалось исключительное русское «Абрау-Дюрсо». У прибора государя всегда стояла особая бутылка какого-то старого вина, которое он, насколько помниться, никому, кроме великого князя Николая Николаевича, не предлагал».

Как и всегда, на тему употребеления вина последним русским царем существует и совершенно противоположная точка зрения.

Сам Николай любовь к алкоголю унаследовал от отца. Десятки знавших его людей отмечали в своих воспоминаниях эту пагубную страсть.

К концу царствования дело зашло так далеко, что его почти не видели трезвым, что крайне тревожило царственную супругу.

Некоторые утверждали даже, что царь бывал абсолютно трезвым только по утрам и что временами он напивался до бесчувствия.