Утомленные вином

В кабаках стали пить водку из стограммовых стопок. Помимо стопок, начали использовать шкалики по 60 и чарки по 120 граммов.

Петр III

По количеству написанной о нем лжи Петр III мог конкурировать только со своим сыном – императором Павлом I.

Так, в воспоминаниях Екатерины II он предстает инфантильным молодым человеком и самым настоящим солдафоном.

А это было далеко не так.

Петр обожал итальянскую музыку, играл на скрипке, любил живопись и книги.

Будучи великим князем, он проявлял интерес к нуждам Кильского университета и петербургского сухопутного шляхетского кадетского корпуса.

Он охотно общался с рядовыми людьми, солдатами. Став императором, Петр ездил и ходил по Петербургу один, без охраны, навещал на дому своих бывших слуг.

Ему были свойственны такие качества как открытость, доброта, наблюдательность, азарт и остроумие в спорах, но и вспыльчивость, гневливость, поспешность в действиях.

Происхождение от русский о матери и немца порождало у Петра Федоровича некий комплекс двойного самосознания.

И именно поэжтому, он, по словам А.С.Мыльникова, «ощущал себя в значительной степени немцем, то – немцем на русской службе».

Тем не менее, в своем первом манифесте он обещал «во всем следовать стопам премудрого государя, деда нашего Петра Великого».

С первых же недель царствования Петр III обратил особое внимание на укрепление порядка и дисциплины в высших присутственных местах.

Недостаточно образованный, слабовольный Петр, конечно, не мог самостоятельно охватить интересов огромной страны.

Да, говоря откровенно, и не имел к этому особой охоты.

«Дел он не хотел знать, – пишет автор статьи «Петр III и переворот 1762 года», – напротив, расширил репертуар забав и странных выходок: целыми часами хлопал по комнатам кучерским кнутом, безуспешно упражнялся на скрипке, собирал дворцовых лакеев и играл с ними в солдаты, производил смотры игрушечным солдатикам, устраивал игрушечные крепости, разводил караулы и проделывал игрушечные военные упражнения.

А раз, на восьмом году своей женитьбы, судил по военным законам и повесил крысу, съевшую его крахмального солдатика.

Все это проделывалось с серьезным интересом, и по всему было видно, что эти игры в солдатики чрезвычайно его занимали.

Жену свою он будил по ночам для того, чтобы она ела с ним устрицы или становилась на часы у его кабинета.

Ей он подробно описывал красоту увлекшей его женщины и требовал внимания к такой оскорбительной для нее беседе.