Утомленные вином

Но и печаль, как показывает жизнь, еще не повод для неумеренного потребления вина.

Возьмите двух известных российских режиссеров: Ефремова и Любимова.

Первый никогда не был изгоем у советской власти, второй подвергался постоянным нападкам и, в конце концов, был изгнан из страны.

Но никто и никогда не слышал о том, что Юрий Петрович заливал свои обиды зельем, в то время как обласканный властью и никогда не слывший диссидентом Олег Николаевич пил запоями.

Конечно, пагубная страсть к вину творческих людей имеет несколько иное измерение.

Так, Раймонд Паулс, который сумел победить пагубную привычку, считает чрезмерное употребление алкоголя одним из богемных испытаний.

– Через это, – говорил он, – просто необходимо пройти. Вырваться сложно, но если удаётся, то дальше тебе уже ничего не страшно…

Однако и здесь свое «но». Слишком уж тяжело вырваться…

Что же касается творческих личностей, то их достижения, в конечном счете, определяются не тем, что и как они пили, а тем, чего они добились.

И это на самом деле так, поскольку Ван Гог, Модильяни, Саврасов и Ремарк пришли в этот мир отнюдь не для того, чтобы радовать жену и тещу своим примерным поведением.

Они пришли для того, чтобы исполнить тот великий долг, какой наложила на них их талантами природа.

И я хорошо помню, как на вечере, посвященном Есенину, один из его поклонников сказал:

– Да мне совершенно все равно, как пил и скандалил Есенин, главное – каким он был поэтом…

Миллионы людей пьют, скандалят и дерутся с любовницами, друзьями и женами.

Пил, скандалил и дрался и Модильяни, но он оставил после себя не только скандальную память, но великие картины, которыми гордится любой музей.

Именно поэтому никому не стоит оправдывать свое поведение тем, что если уж сам Модильяни кутил и буянил, то ему-то уж сам Бог велел!

И тот же Александр Сергеевич Пушкин прекрасно понимал это.

«Толпа, – писал он, – жадно читает исповеди и записки, потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего.

При открытии всякой мерзости, она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал, и мерзок – не так, как вы – иначе».

Гений – во всем другом тот же человек, что другие, а в человеческом плане бывает и похуже многих.

Хорошо известно, как были невыносимы в общении Лермонтов, Гоголь, Блок, Ландау и Эйнштейн.