Цветы лотоса в грязном пруду

– Этот крест, – заговорщически понизил голос нищий, – живой! За двадцать лет он вырос на целый сантиметр!

– В самом деле? – не выказал ни малейшего удивления Палаван.

– Клянусь! – начал исступленно креститься нищий.

– Я верю тебе!

Достав из кармана пиджака несколько монет, Палаван протянул их нищему. С ловкостью фокусника схватив деньги, тот снова принялся осенять себя крестным знамением.

– Спаси вас Господь! – запричитал он. – Спаси вас Господь!

– Хорошо бы, если спас! – только и сказал Палаван, покидая ротонду.

До встречи оставалось двадцать минут. Не имея ни малейшего желания томиться под палящими лучами солнца, Палаван направился в кафе.

Усевшись в углу зала, инспектор заказал любимый им балут[14 - Балут – кушанье из утиных яиц.], овощи и банановые лепешки…

Папаша Хосе появился в кафе точно в назначенное время. Медленно, словно нехотя переставляя свои короткие ноги, он приблизился к столу, за которым сидел инспектор.

– Что будете пить, папаша Хосе? – улыбнулся Палаван.

– Виски, – равнодушно ответил тот.

Палаван налил два бокала.

– За что? – поднял он свой стакан.

Папаша Хосе безразлично пожал плечами.

– В таком случае за взаимопонимание! – поднес к губам виски Палаван.

Выпив виски, папаша Хосе вытащил из кармана куртки сигарету. Сделав несколько глубоких затяжек, он наконец взглянул на инспектора, как бы приглашая его переходить к делу.

– Как вы понимаете, папаша Хосе, – произнес Палаван, – я приехал сюда из Манилы не только для того, чтобы полюбоваться крестом Магеллана.

Ничем не выразив своего удивления, папаша Хосе иронично усмехнулся.

– Да, да, – повторил Палаван, – именно Кихо! В Маниле меня зовут Бульдогом, и я до сих пор оправдывал это прозвище. Я могу выйти на него и без вашей помощи, но мне… некогда… Так как?

– Взаимопонимание стоит дорого, – папаша Хосе протянул руку к бутылке.

– Будем считать, что договорились, – улыбнулся Палаван.

– Так что с этим Асио? – вопросительно взглянул Ясуда на сидевшего напротив Сакамакэ.

– Пока неизвестно, – пожал тот плечами.

Ясуда встал с кресла и несколько раз прошелся по комнате. Потом остановился у огромного, почти во всю стену, окна, выходящего в сад.

Солнце заходило, и в его прощальных лучах ослепительно горели листья кленов. Осень в этом году выдалась на редкость погожая…

Он вздохнул. Сколько ему осталось еще таких осеней?

Работая с людьми с Хоккайдо, он практически ходил по краю пропасти.