Руатарон. Проклятие зеркал

Глухой рокот следовал по пятам, и им едва удавалось опережать его. Все многочисленные развилки и проходы сомкнулись, оставив свободным лишь один коридор. Лис неслась вперёд, прекрасно осознавая, что их загоняют в ловушку. Нэморилл устал ждать. Он хотел завершить начатое.

– Как же монстру не терпится познакомиться с нами! – крикнул Делрой, чтобы Лис и Риса услышали его.

Минув очередную развилку, они выскочили в просторный коридор, ускользающий в пропасть.

– Что это такое?

– Новые неприятности, – пошутил Дей.

– Совсем не смешно! – огрызнулась Лис, останавливаясь на краю.

– Прыгай! У нас всё равно нет выбора! – крикнул он, пнув её в спину, и сиганул следом вместе с русалкой.

– Ааа! – дружно заорали Лис и Риса.

И всех поглотила тьма, а водный лабиринт с шипением слился с океаном.

***

В пустой комнате гулял ветер, и тьма окутала собой всё пространство, не пропуская ни единого шороха в царство отчаяния. За 40 тысяч лет я повидал много диковинных вещей, чудес и монстров.

Я сидел на песке и всматривался в чёрную бездну, созданную Монстром зеркал, и ждал, что будет делать враг. Он не нападал, и это было странно.

– Ты его видишь? – спросил меня Тару.

– Нет.

– Может, он ушёл? – предположил Айрамур.

– Нет, – фыркнул Белый чёрт. – Я чую, он всё ещё здесь.

– Тогда почему не нападает?

– Есть у меня одна мысль и тебе она не понравится.

– Говори уже, – вздохнул я и постарался увидеть очертания своего друга.

– Возможно, он хочет дождаться Лис.

Меня пробил озноб, и ярость загорелась в груди, да так ярко, что это не укрылось от зоркого глаза Белого чёрта.

– Не злись, – прорычал Тару. – Нам нужно беречь силы. Нэморилла недаром окрестили Проклятием зеркал. Он силён и хитёр.

– Да пусть уже провалится в ад! – не выдержал я. – Мало нам проблем с Королевой Стихий и разной нечистью, как вдруг древний монстр вышел поохотиться на наши души, – а вот теперь ярость заклокотала во мне как лава в вулкане и я на весь зал заорал: – Нэморилл! Легриф бы тебя задрал, вставай в очередь, если хочешь съесть мою душу! Я обещан Королеве!

По залу пронёсся жуткий хохот, и моя шерсть встала дыбом.