Руатарон. Проклятие зеркал

 – Господин Лафрай, Верховный Анмуко Девяти Мудрых Ан…

– Ни к чему все эти длинные речи, – отмахнулся Лафрай, встав впереди слуги. – Рэнал, я, как и обещал, привёл к тебе ребят.

– Нигде от тебя спасенья нет! – прорычал Владыка ордена, не удостоив гостей и взглядом. – Ты мне осточертел ещё при жизни, дай хоть после смерти отдохнуть!

– Обойдёшься! – весело сказал Лафрай, хлопнув Лумрэнала по спине. – Согласись, без меня бы ты уже покрылся плесенью.

– Отцу не привыкать, – подал голос Делрой, запрыгнув в комнату вместе с Лис, Миро и Тару.

– Не дерзи. Мал ещё!

– Ты как всегда учтив, Лумрэнал, – с укором произнёс кот.

– А тебя сюда, каким ветром занесло, исчадие?! – воскликнул Владыка, повернувшись к пришедшим лицом.

– Я соскучился, – плотоядно улыбнулся Миро. – А если серьёзно, то все вопросы к нему, – хвостом указав на Лафрая, мудрый кот спрыгнул на пол.

– А тебе, что надо? – устало спросил Лумрэнал.

– Поговорить,– дерзко ответил тот, присаживаясь в кресло.

– Опять играешь со смертью, Лафрай?! – прорычал Владыка.

– Не я придумал эту игру. И хочешь ты того или нет, но орден Фарурия давно в ней погряз с головой. Впрочем, как и весь мир. Разница лишь в том, что некоторые это слепо отрицают.

– Говори что хочешь! Но я в этом не участвую!

– Ты никогда не отличался разумом, поэтому я не рассчитывал на тебя.

– Тогда выметайся, – пробурчал Лумрэнал.

– Нет, – с холодной учтивостью произнёс Лафрай.

– Святая Лалия! – не выдержал Миро. – Зачем он нам? Мы и сами с усами.

– Помолчи.

Взгляд Короля переместился, и теперь всецело принадлежал Делрою.

– Ты всегда был разумнее своего отца.

Наследник ордена встрепенулся, точно не ожидая, что к нему обратятся. Он затравленно посмотрел на него и опустил взгляд в пол, боясь проронить лишнее слово.

– Не нужно бояться, сын тьмы. Время страха прошло. Настал черёд смелости. Ты был в центре бури и знаешь, с кем мы столкнулись.

– Нет, – прошептал он.

– Что?

– У нас нет шансов, Королева поймала последнюю Рероли. Игра окончена. Мы проиграли.

– Бой проигран, но война ещё нет.

Все уставились на Лафрая. В картинной комнате стало очень тихо, только пламя, потрескивая, жадно поедало поленья.

– Наглая ложь, – прошипел Лумрэнал.