Радужная буря

Наблюдать за «добродушной» хозяйкой волшебной лавки сил никаких не было. Бабушка великая актриса и способна бросить пыль в глаза даже самому прозорливому сновидцу. Странно, что она по-прежнему использует магию во благо. С таким характером впору быть ведьмой, о которой будут слагать животрепещущие легенды.

Хотя я могу лишь догадываться, что творится в её душе. И вообще, есть ли у неё душа? Этого мне знать, не дано.

– Не расстраивайся, – прошептал Фил, упёршись лбом в моё плечо. – Я уверен, что она не со зла так строга с тобой.

– Ещё скажи, что она желает мне добра, – фыркнула я, сбросив один ботинок на пол. – И за волосы меня дёргает лишь потому, что я не умею контролировать свои эмоции, – скинула второй ботинок и, скрестив ноги, добавила: – И, разумеется, от большой и чистой любви заставляет скрывать моё происхождение и способности. И совершенно не стесняется их использовать.

– Согласись, что если бы круг Сириус узнал о тебе…, – он многозначительно замолчал, уверенный, что и так сказал слишком много.

Впрочем, так оно и было. Небезызвестный круг ярый противник смешанных союзов. По их мнению, Собиратели – это существа низшего звена, а Звёздники – это элита, короли и королевы среди всех живых и мёртвых.

Бабушка потомственная Звёздница, одна из величайших чародеек всей Лиетты – фиолетовой звезды и член круга избранных. Держу комету за хвост, она из собственной выгоды сохраняет моё происхождение втайне и уверяет всех, что я чистокровная наследница.

Ага, как же. Вечное напоминание о глупости собственной дочери и проклятие, как постоянно утверждает она.

Я вздохнула и с опаской посмотрела в зеркало. Мои волосы от рождения имели необычный пурпурный оттенок для Звёздников, что немало озадачивало членов круга Сириус. Плюс ко всему, когда меня переполняют эмоции, они окрашиваются во все цвета радуги и иногда становятся разноцветными. Благо бабушке было невыгодно говорить им правду, и поэтому она придумала прекрасную легенду о том, как малышка Вил, однажды слопала не одну коробку волшебного шоколада.

И сейчас мои волосы сохраняли оттенок пламени, как дань праведному гневу, всё ещё переполняющему меня до краёв. Я постаралась сосредоточенно сделать несколько долгих вдохов и быстрых выдохов. Когда-то давно меня этой технике научил отец, и иногда она помогала. Правда, в школе никакая чудодейственная практика не спасала, как и после разговора с «любимой бабушкой».