Дикая душа

Вытачивая что-то из небольшого обрубка дерева своим ножичком, он старался не думать о сегодняшнем разговоре с отцом. Таким образом, он пытался отвлечься от этих, безжалостно терзающих его разум, мыслей. Но и это не помогало. Он был опустошён. Даже за своим любимым делом он был таким грустным и печальным, как никогда прежде. Он думал о многом, но единственное, чего он никак не мог понять, так это позицию своего отца. Эйбон не хотел рисковать своей жизнью ради отцовских целей и амбиций, но он понимал, что другого выхода у него нет и быть не может.

Прошло около получаса. Эйбон всё так же сидел на камне, а ножичек словно сам стругал по дереву. Солнце припекало, ветер был тёплый, свежий. Эйбон постоянно думал о том, что произошло сегодня утром и говорил как будто бы про себя, но получалось вслух:

– Как он мог?

Эйбон был зол на отца так, как никогда прежде, но он был довольно спокоен. Скорее всего, это было из-за хорошей погоды, которая всегда влияла на его психическое состояние.

– Ты всё ещё сидишь здесь? – резко и как-то отстранённо начал Мелкилд.

– Да, сижу. А где мне ещё быть? – спросил Эйбон и прищурил свои карие глаза из-за солнечных лучей.

– Я думал, ты уже собираешь вещи.

– Какие вещи?

– Ты что забыл про наш утренний разговор? – со вздохом и какою-то злобою спросил Мелкилд.

– Нет, не забыл… – грустно ответил Эйбон и перевёл свой взгляд на складной нож.

– Тогда почему же ты всё ещё сидишь здесь?

– А потому, – тут Эйбон резко вскочил, – что я не буду делать то, что ты говоришь и никуда отсюда не уйду!

– Ты говоришь глупости, – заметил уже обозлившийся Мелкилд.

– Я говорю то, что думаю, отец, – спокойным голосом заметил Эйбон.

Мелкилд, конечно, был зол на сына из-за того, что тот сопротивляется идти в джунгли, но он прекрасно знал, почему он не хочет этого делать.

– Я знаю, из-за чего ты так противишься этому, – с хитрой улыбкой произнёс Мелкилд. – Ты просто боишься.

Эйбон после таких слов отца почувствовал себя каким-то жалким и ни на что не способным человеком. Он изменился в лице. Его глаза словно потускнели, а губы были немного поджаты.

– И чего же? – робко спросил Эйбон.

– Неизвестности, – отрезал Мелкилд.

Эйбон ещё какое-то время стоял в смятении.