Женщины, которые вдохновляли

Охваченные любовной страстью, они ставили наслаждение превыше всего и не расставались ни на минуту. И не было в Мадриде таких мест, где их не видели вместе.

Дабы увековечить свою любовь, они заказали знаменитому художнику Фелипе де Лианьо свои портреты, и тот изобразил их в виде карточных дамы и валета.

Это была первая великая страсть Лопе, не страшившаяся ничьих взглядов и пренебрегавшая всеми предосторожностями.

Да и какие могли быть еще предосторожности, если из- под его пера чуть ли не каждый день изливались поэтические объяснений в любви.

Не было ничего удивительного и в том, что уже очень скоро эта страсть стала разрушительной.

А затем…

29 декабря 1587 года в коррале Санта-Крус, как назывался тогда один из мадридских театров, к Лопе подошли четверо мужчин: три полицейских и альгвасил Диего Гарсия.

Ему связали руки и вывели из театра.

В дверях они повстречали Херонимо Веласкеса, директора театральной труппы и отца Елены Осорио.

Завидев арестованного Лопе, он торжествующе улыбался.

Так Лопе оказался в королевской тюрьме, здание которой возвышалось на улице Аточа.

Но напрасно он ломал голову над тем, почему его арестовали. Доискаться причины он так и не смог.

А она, конечно, была.

Его возлюбленная была дочерью известного актера Херонимо Веласкеса, создавшего преуспевающий театр.

Он жил с семьей, состоявшей из его жены Инес Осорио, двоих детей – Дамиана и Елены, брата Диего, свояченицы Хуаны Гутьеррес и племянницы Анны Веласкес.

Дамиан, доктор права, занимал весьма солидные посты и выполнял ответственные поручения в тех краях в заокеанских владениях Испании и был причастен к процессу, организованному против Лопе.

Что касается Елены, то про нее известно, что в 1576 году она вышла замуж за актера по имени Кристобаль Кальдерон.

Однако сей господин не стал серьезным препятствием для амурных похождений своей жены, ибо по каким-то причинам постоянно отсутствовал и ни разу не появился в суде на слушаниях по делу, последовавших после ареста Лопе.

Главным инициатором ареста поэта был отец Елены. Правда, спровоцировал его на этот поступок сам Лопе.

А все началось с того, что мать Елены заявила дочери, что связь ее с Лопе отныне должна быть прервана, «ибо они оба стали притчей во языцах для всего Мадрида» именно по его вине.