Николай Ликийский

Что касается собственно христианского богослужения и быта, то оно тщательно скрывалось от язычников.

«Посвящение в наши таинства, – писал по этому поводу Тертуллиан, – даже и для благочестивых людей, сопряжено с удалением непосвященных».

Но как бы там ни было на самом деле, замкнутая жизнь христиан казалась подозрительной.

Оно и понятно!

В то время как простолюдины жили в тесном общении друг с другом и открыто соблюдали одни и те же обычаи, христиане скрывались.

Значит, они допускали в своей жизни что-то предосудительное, или даже преступное, что действительно надо было скрывать.

Все это вело к тому, что народ стал обвинять их в безбожии, поскольку они не имели статуй богов и не сооружали в первое время храмов.

Обвиняли христиан и в так называемых теестовских вечерях и в эдиповских смешениях.

Иными словами, в принесении в жертву во время Евхаристии живых людей, потреблении человеческого мяса и сексуальных оргиях, в которых сыновья оказывались в интимной близости со своими матерями, а отцы – с дочерьми.

Так отображались в представлении язычников рассказы о христианских вечерях.

«Нас, – писал Тертуллиан, – обвиняют в трех преступлениях: в безбожии, в едении человеческого мяса и в гнусных кровосмешениях эдиповских».

Во многом ненависть образованного класса к христианам объяснялась их отрицательным отношением к культуре античного мира.

Желая довольствоваться одною верою, некоторые из первых христиан считали философию матерью всех ересей.

«Нет ереси, – говорил Тертуллиан, – которая не имела бы начала в учении философов».

«Ваше языческое красноречие, – утверждал христианский писатель Татиан, – есть ничто иное, как орудие неправды, ваша поэзия воспевает только ссоры и любовные проделки богов на пагубу людей, и глупцы и льстецы были все ваши философы».

При таком отчуждении христиан от языческого общества и осуждении ими всех культурных достижений античного мира, их жизнь стала казаться отречением от цивилизации и возвращением к жизни народов-варваров.

Тем более, что нередко христиане и вели себя как самые настоящие варвары, разбивая статуи языческих богов, как седалище демонов.

Эта столь понятная ненависть язычников к христианам сыграла большую в их гонениях и была побуждением для правительства преследовать христиан.

Однако христиан преследовали не только потому, что их ненавидело общество. И какой бы сильной не была ненависть язычников к христианам, она была по своей сути вторичным проявлением.