Крестные братья

Но когда гость уже намеревался проскользнуть в оставленную для него щель, с расположенной выше лестничной площадки выпрыгнули четыре человека в омоновских масках и с автоматами в руках.

Втолкнув в полуоткрытую дверь застывшего с поднятой ногой визитера, нападавшие ворвались вслед за ним в прихожую. Их взорам предстали двое мускулистых парней, которых они тут же уложили на пол и обыскали. В результате их оружейный арсенал увеличился на две «иномарки».

Еще через двадцать секунд в прихожую втолкнули невысокого мужчину лет сорока пяти, с большими залысинами, на которых блестели крупные капли пота.

– Химик? – окинул его один из нападавших не предвещавшим ничего хорошего взглядом.

– Д-да! – заикаясь от волнения, поспешил ответить тот.

– Что в доме?

– Ш-шестьсот гр-граммов п-порошка! – все так же заикаясь, выдавил из себя химик.

– Принеси!

Химик послушно повернулся и в сопровождении одного из автоматчиков направился в лабораторию, оборудованную в самой маленькой комнате, окна которой выходили на огромный пустырь и даже в солнечную погоду были занавешены тяжелыми шторами.

Через полминуты химик протянул посылавшему его в лабораторию человеку полиэтиленовый пакет, наполовину наполненный белым порошком.

– Если я найду хотя бы еще грамм после тебя, – сверля химика глазами, проговорил тот, – ты полетишь в окно!

– Я в-все п-принес! – добавил химик к заиканию еще и стук зубов.

Он и в самом деле говорил правду. Да и кто на его месте попытался бы лгать?

– Ну, смотри! – Мужчина повернулся к сидевшему под прицелом автомата гостю и пнул ногою в принесенный им чемодан. – Сколько тут?

– Тридцать килограммов опиума и полкило порошка, – быстро ответил тот.

– Ты должен оставить все это здесь?

– Да.

Больше вопросов не последовало.

А еще через минуту, когда была разгромлена лаборатория, командовавший в квартире человек коротко приказал:

– Кончайте с ними!

Что бы там ни говорили, но воля к жизни всегда остается волей к жизни. В каких бы безнадежных обстоятельствах ни оказался человек. Даже когда он понимает, что никаких шансов у него на спасение нет, он все равно, так или иначе, борется за свою жизнь.