Фатум

Зрелище было по истине ужасающее.

Дышать, на удивление, было несложно. Конечно, от едкого дыма кружилась голова, глаза слезились и во рту было ощущение, что жуешь обугленную головешку. Но кислорода пока хватало.

Ободранные, грязные, и вымотанные больше морально, чем физически они добрались до разрушенной станции. Опустившись на пол, они некоторое время молча, сидели, переводя дух. Людей здесь было больше. Многие, просто сидели на полу, не зная, что им делать дальше. Часть же отправлялась по свободному туннелю к станции Проспект Мира.

– Ну что? Куда дальше? – Игорь, смирившийся с необходимостью слушаться Машу, даже не предлагал своего маршрута. Да и что он мог предложить? Это она была их проводником. Она одна видела незримую для них цель. Ее парень тоже не перечил. Он, похоже, уже давно смерился с главенствующей ролью подруги. Да она и не дала ни единого шанса усомниться в том, что не знает куда идти. Пробираясь через заваленный туннель, девушка ни разу не ошиблась с направлением, ни разу ни завела их в тупик.

– Туда. – Маша указала рукой на заваленный туннель, по ветке которого люди стремились покинуть станцию. Только, вот одно но, девушка вновь указывала на противоположное направление.

– Там же завал. – Виктор сказал это просто так, даже не надеясь, что девушка изменит решение.

– Да, завал, но нам надо именно туда. – Маша поднялась с пола, и больше по привычке, чем по необходимости, начала отряхивать джинсы.

Парни поднялись и направились вслед за ней. Света от полыхающих местами пожаров хватало, чтобы не пользоваться подсветкой мобильников. Да и лишний раз смотреть на разрушенную станцию и присыпанные пылью и мусором неподвижные тела не хотелось.

Завал, как оказалось, был не глухим, его верхушка почти касалась свода. Не тратя напрасно время, парни забрались наверх и принялись расчищать пространство под потолком туннеля, то и дело, откидывая в стороны мешающий мусор.

С этой стороны завала было темно и тихо. Небольшая щель под сводом, через которую молодые люди проползли, едва пропускала потрескивание догорающих останков станции, плачь и стоны искалеченных людей.