Золочёный фолиант. Сын морехода

– О чём ты хотел поговорить?

– Последняя партия вина из Илонии, которую я получил прошлым утром, оказалась гораздо меньше предыдущей, да и куда дороже, чем раньше…

– Камлан, знаю я, что, когда происходит какая-нибудь ерунда, первым делом дорожает алкоголь. Ближе к делу.

– В общем, – задумался трактирщик, – паренёк, что привёз вино рассказал, что у эльфов случилась беда. Их земли граничат с этой Уталлой, а разделяли их раньше горы Дор’Уталла.

– Разделяли? – привстал с табурета юноша.

– Да. Пару недель назад там образовался проход, из которого волной повалили фёлды, – Камлан говорил и глядел в темноту.

– Это ужасно! Но как же эти бездумные создания смогли объединиться? – думал вслух парень.

– Непонятно. Но не это самое страшное. Они рубили эльфов огромными ножами. Мечами, как их кто-то прозвал.

– Резать эльфов? Дикость какая… Как такое вообще могло прийти кому-то в голову – действительно ужаснулся разбойник.

– Именно. Ничем хорошим это знание не обернётся.

– Фёлды – это чудовища без разума. Как они вообще могли додуматься до таких вещей?

– В их пустых головах долгие годы не рождалось ничего, кроме злобы и жестокости, – продолжал корчмарь, потягивая эль из того самого бочонка, который он чуть раньше поставил на прилавок. – Вопрос в другом – что ими движет?

– Именно, что вообще может интересовать таких чудовищ? – сказал Элдрин, вставая на ноги.

Камлан, облегчая раздумья щедрыми глотками, вдруг замер, оставив кружку у губ.

– Знаешь, – вновь сказал трактирщик задумчивым голосом, – на днях беседовал я с одним почтенным странным старцем с голосом юнца. Он, казалось, был в добром здравии, но с таким серьёзным видом говорил такую чепуху.

Корчмарь, наконец-то, отставил эль и опёрся локтями о стойку, скрестив пальцы.

– Мы с ним беседовали о мире. Он много путешествовал, побывал во всех королевствах, ночевал во всех крупных городах.

Элдрин, внимательно слушая друга, расхаживал по помещению, выглядывая в каждое окно. На улице было всё ещё темно, и картина от прохода к проходу так и не поменялась. А Камлан продолжал свой рассказ:

– Тогда я не понимал, о чём он мне всё твердит.