Самосбор

В ушах стоит возбужденный голос Вихрова: «…другую субстанцию. С гораздо более сильными гравигенерирующими свойствами».

* * *

Вечером я сижу в раздумьях, не слушая ни озорное пиликанье гармошки, ни крики гостей. Две девушки-врачихи со сто двенадцатого принесли спирт, двое одноклассников Ромки наловили крыс и отдали Толику жарить, Нина Ефимова вынесла с работы несколько брикетов (у них на пищефабрике так заведено), дядя Витя натушил своих коронных подлестничников.

Все как обычно – уютно и весело, снова надрывается гармонь, стелется синеватый дым, и Ромка кричит, надрываясь:

– Ванька с Маньки труселя

Снял – да так и ахнет:

Там три щупальца висят,

Сырым мясом пахнут!

Мне никак не решить – что же делать.

Доложить Вихрову о яйцах бетоноеда – значит, сдать Костю ликвидаторам. Даже если профессор прикроет Лазукина, Партия все равно докопается до правды. Нельзя же принести яйцо и сказать – в борщевике нашел!

Порой накатывает мысль: если это поможет вернуть Свету и уйти в ее чудесный мир, то ничья жизнь и рядом не стоит.

Я отгоняю ее прочь, вспоминая, что парни спасли мою собственную жизнь.

…Или, попав под Самосбор, я бы все-таки ушел вслед за ней?

…Или же нет никаких скрытых измерений, и теория Вихрова ошибочна?

…Есть только один способ проверить. Если он сработает, то мир перевернется.

…Но стоит ли ради этого жертвовать Костей?

И так по кругу. Я беспрерывно курю и грызу ногти, сидя с ногами на кровати. Периодически меня вырывают из раздумий возбужденные споры школяров:

– …Говорят, что у начальства Партии аугментики больше, чем органики!

– А еще говорят, что они скрестились с отродьями или в слизь окунулись и стали сверхлюдьми!

– А мой дед в шахте лифта видел крысу с титьками!

– Дурак твой дед!

Потом я вижу, как Костя с вещмешком идет на кухню – передавать Толику взрывчатку.

Там он должно быть, инструктирует брата. Их голосов не слышно за шипящим и постреливающим маслом – прогорклым и четырежды прожаренным. Даже у Лазутчиков оно в дефиците.

– …И пойдем по потолку, аки по полу!..

А школота тем временем соскребывает с дядьвитиной сковородки последние грибы. Мне так и не досталось. Тут Толик приносит жареных крыс, вываливает в опустевшую сковородку. Я выхватываю одну и начинаю обгладывать. Слышу перебор из угла, поворачиваюсь – это Костя вернулся и теребит струны гитары. Сыграв вступление, он хрипловато затягивает незнакомую песню:

– Он бригадир. И вотчина его – завод.