Не хочу тебя терять

– Скажите ему, что я организовывала мероприятие в Галловей, на котором он присутствовал двадцатого июля. – Остается надеяться, что он ее вспомнит. – Мне нужно поговорить с ним наедине.

Кратко кивнув, секретарша передала информацию боссу через интерком.

Наступило молчание, которое показалось Тесс нескончаемым. На ее верхней губе выступил пот. Что делать, если он откажется ее принять?

Уже запаниковав, Тесс услышала до боли знакомый мужской голос:

– Пусть войдет, Дженни. Ни с кем меня не соединяйте.

– Привет, Тесс! Вот так сюрприз.

Губы Натаниэля Грейстоуна растянулись в неторопливой улыбке, когда он прошагал по ярко-синему ковру навстречу Тесс. Ее сердце чуть не выскочило из груди.

– Большой сюрприз, – прибавил он, жестом приглашая ее присесть в одно из больших кожаных кресел вокруг журнального столика.

Тесс присела на край мягкого кожаного кресла и попыталась выровнять дыхание. Она оказалась не готова к встрече с Натаниэлем. Вместо элегантного смокинга на нем была светло-голубая рубашка, облегающая его широкие плечи, и серо-стальные брюки, подчеркивающие его тонкий торс и длинные ноги.

Его коротко стриженные черные волосы, обманчиво мягкие на ощупь, резко контрастировали с яркими сапфирово-голубыми глазами, в которых читалось озорство, словно он знал непристойный секрет.

– Чему я обязан таким удовольствием? – спросил он, глядя на нее откровенно и оценивающе, как при их первой встрече в переполненном баре.

Тесс не могла отвести от него взгляд.

– Мне нужно было тебя увидеть, – сказала она.

Он не удивился ее ответу и решительнее улыбнулся.

На затылке Тесс приподнялись тонкие волоски. Конечно, он не удивлен. Женщины, без сомнения, вешаются ему на шею и бросаются к его ногам. Однако возмущение Тесс быстро сменилось чувством унижения.

Она встревожилась, поняв, что ее прежде всего очаровало в ту ночь его высокомерие. Она, которая десять лет управляла собственной судьбой, не устояла перед его властной мужественностью.

Он заставил ее почувствовать себя желанной.

С Дэном она не испытывала подобных ощущений. Неудивительно, что она так бурно отреагировала на внимание Грейстоуна в ту ночь.

Его чувственная улыбка стала почти похотливой, а резкие черты лица – ребяческими. У Тесс замерло сердце.

Опершись о письменный стол, он скрестил руки на груди, и она увидела, как под светло-голубой хлопчатобумажной тканью его рубашки напряглись бицепсы. Он неторопливо оглядел ее с головы до ног.