Его неукротимая муза

Он дал ей это задание после того, как она сказала, что следует проверить прошлое Бруссара. У нее появилась прекрасная возможность перестать быть простой рабочей лошадью и подняться по карьерной лестнице. Единственная проблема заключалась в том, что до сих пор она постоянно работала в лондонской штаб-квартире «Темпл корпорейшн» и не посещала светские мероприятия за океаном, где бывали супербогачи.

Она не поделилась с Темплом своими опасениями, когда он неожиданно дал ей задание, потому что не хотела выглядеть и чувствовать себя жалко.

Кроме того, она оказалась права: к Бруссару надо присмотреться внимательнее. Она не узнала подробностей его прошлого в Интернете. Казалось, вся личная информация о нем удалена. Его компания стремительно выросла с инновационного стартапа до глобальной корпорации менее чем за десять лет. Также в Сети было несколько фотографий, сделанных папарацци. На них Бруссар был с какой-нибудь красоткой. И больше никаких сведений.

Надо было поехать в Сан-Франциско и выяснить, сможет ли Касси узнать о нем еще что-нибудь.

– К этому платью нельзя надевать бюстгальтер, Касс, – повторила Эшлин, стоя у плеча подруги. – Он испортит форму платья. – Она шагнула назад, и ее голубые глаза оценивающе сверкнули. – Ты потрясающе выглядишь.

– Серьезно, Эш? Моя грудь качается.

Эшлин надула губы – это было ее коварное оружие воздействия еще с детства. Как дочь домработницы, Эшлин быстро стала союзницей Касси и ее лучшей подругой. Именно Эшлин провоцировала ее на приключения и помогала выбраться из скорлупы неодобрения ее отца.

Касси всегда обожала свою подругу детства за свободолюбие. Но сейчас этот свободный дух казался ей чрезмерным. Потому что у нее не было времени, чтобы подобрать другое платье до того, как приедет машина, чтобы отвезти ее в Хитроу.

– Если ты наденешь бюстгальтер с этим платьем, ты поломаешь стиль, – сказала Эшлин, надув губы и совершенно не понимая сути претензий подруги. – Это платье идеально подходит для модной свадьбы знаменитостей в Сан-Франциско.

Эшлин замолчала, когда на щеках Касси вспыхнул румянец. И тревога, которую Касси безжалостно подавляла с тех пор, как Темпл сообщил ей о поездке, вырвалась наружу.