Большое и малое безмолвие

Но потом глядя, на своего торжествующего друга, как всегда заразительно смеющегося, сам подхватил его настроение, и уже оба так раскатывались от смеха над столом, что на них уже оглядывались остальные посетители.

Вволю насмеявшись, Давид потянулся к вновь наполненной стопке, Динго поддержал его проявление слабости и оба чокнувшись, опустошили емкости.

За пару минут Давид все рассказал, кто его послал и цену вопроса для Динго, и сроки принятия решения. Правда, о награде при успешных переговорах и репрессиях в свой адрес в случае непринятия предложения, он промолчал.

Впрочем, авторитетный бизнесмен, хорошо разбираясь в человеческой природе и характерах отношений, понял, что его старый друг что-то утаил, что-то важное для него самого, но не стал задавать дополнительные вопросы.

– Хорошо, я тебя услышал, – начал Динго, – пока же ответа тебе дать не могу, мне нужно поразмыслить. Сразу скажу, что мои фирмы на вашем филиале не представлены и никакого отношения к хищению Сырья и Продукции не имеют. Зачем мне это? Я же свой центр строю, в будущем работать официально с вами планирую.

Что касается тебя. Ни на какую служебную квартиру или в пустой дом родителей я тебя не отпущу. Будешь жить здесь, в этой гостинице, лучший номер тебе уже отведен. Эти ребята с филиала будут пакости тебе строить, когда ты начнешь их проверять. А так будешь постоянно под присмотром, мне так спокойнее будет. Отдыхай здесь. Все для тебя бесплатно.

А я уже поеду, пора.

Как всегда, друг провернул ситуацию в свою пользу и теперь он управлял событиями.

На прощание Динго, обняв Давида, нехотя пробурчал: «Кстати, Наташа здесь. Не хотел тебе этого говорить, но город маленький, вдруг сам случайно узнаешь. Ее муж у нас начальник УВД области. Его новый губер за собой потянул. Будь осторожен. Не ищи связи с ней, не ностальгируй.»

Давид, вконец пораженный сегодняшними событиями, не смог вымолвить и слова, а только опустился в кресло и молча проводил глазами своего друга, удаляющегося пружинистой походкой боксера, в окружении таких же широкоплечих телохранителей.

Провожаемый до номера той же назойливой менеджером отеля, Давид был погружен в свои мысли, и с нетерпением ожидая, когда же она оставит его одного, с еле сдерживаемым раздражением слушал, какой замечательный у него друг, как он помогает всем, как он помог ей устроиться здесь, и что она сама живет этой же гостинице, и если что понадобится ему, то она всегда помочь.