День Народного Единства

Ища в ней «пленительную» красоту, я с облегчением «свободы от плена» ее не обнаружил, и гадкое чувство «я бы не стал с ней встречаться» согрело мою душу.

Зато вторая девушка! У меня не было возможности хорошо рассмотреть ее, ибо я, те доли секунд, что они проходили под фонарем рассматривал ее подругу, но по ускользающим в темноту чертам и формам, немного обернувшись, я уловил и даже почувствовал телом, что она – то, что нужно! Моей первой реакцией было броситься за ней с какой-нибудь тривиальной фразой, но я не бросился: «Я не могу.

Я же с Алёной! И даже если она не моя девушка, ей все же будет неприятно, что ее знакомый мужчина прямо при ней кинулся к другой!»

Мы шли с Алёной дальше, а я недоуменно обдумывал, откуда у меня взялось столько уважения к всего лишь возможным чувствам Алёны? Во время этих размышлений я натолкнулся на мысль, которая серьезно расстроила меня и которая впоследствии являлась источником моих частых переживаний и неуверенности в себе. Она нестерпимо усиливала боль в мои черные часы.

Столько раз я хотел опровергнуть ее, забыть. Лучше бы мне она вообще в голову не приходила!

«Боже мой! – размышлял я. – С чего ты взял, что ты имеешь какие-то обязательства перед Алёной или что она ожидает от тебя преданности?! За все время нашего совместного пребывания она не показала, ни в малейшей степени, что ей нужно от тебя чего-то большего, чем просто приятной командировки двух коллег. Да и ты сам, разве ты желаешь каких-либо отношений с ней?! Алёна – милая девушка, очень симпатичная, но ведь ты не влюблен в нее! Ты ее даже не хочешь! Чего же ты прячешься за отношения, которых нет, и даже запретил себе сделать попытку на «реальные» отношения, пусть и, наверное, краткие?»

Было унизительно признаться себе, что смирение быть рядом с Алёной – с которой нас связало лишь общее дело – было продиктовано желанием отчетливого, ежеминутного и гарантированно длительного – по крайней мере, на все время командировки – ощущения, что я никогда не бываю один и нужен кому-то.

А ведь на самом деле… И тут я натолкнулся на эту тревожную мысль: «Я, наверное, никому не нужен… кроме, разве что родителей и почти все время, если не считать работу, нахожусь в одиночестве».

По большому счету, дома в Москве у меня были телефоны достаточного количества подружек, но сказать, что я проводил с ними много времени, я не мог. У некоторых из них почти не было времени на меня, а на других я сам не хотел тратить свое.