Крепость дьявола

Брр! – оберштурмбанфюрера Гауса всего передернуло только при одном воспоминании о том, как выглядят заключенные после того, как доктор Грубер заканчивает с ними заниматься своими исследованиями.

– Отбросим полемику в сторону, – примирительно произнес профессор. – Не забывайте: мы с Вами – в одной лодке. А теперь я должен Вас покинуть: дела не ждут. Очередная фаза эксперимента назначена на сегодня, ближе к полуночи.

С этими словами, доктор Грубер, исполненный чувством собственного достоинства, покинул кабинет начальника гарнизона – ему еще предстояло многое сделать за оставшиеся несколько часов.

* * *

Доктор Грубер считал себя человеком педантичным буквально во всем, поэтому, проходя мимо помещения морга и заметив, по его мнению, непорядок, он скривил лицо в недовольной гримасе.

– Эрих, сколько раз я должен напоминать вам, что неиспользуемые трупы не должны храниться более двух суток! – повелительно прокричал он одному из своих помощников в распахнутую дверь лаборатории. – Найдите пару ленивых олухов, чтобы они прибрались здесь.

Его помощник – невысокий сухопарый мужчина в белом халате нараспашку, с узким лицом, чем-то напоминающим крысиную мордочку, незамедлительно бросился выполнять поручение профессора, которого он буквально боготворил, считая современным гением.

Сделав замечание, доктор Грубер прошел в лабораторию, где уже вовсю суетились остальные его сотрудники. По-хозяйски осмотревшись, профессор приступил к загрузке системы.

В коридоре раздался шум, и через минуту в помещение вошли два дюжих молодца, волочившее повисшего у них на руках мужчину в одном исподнем белье.

– Куда его? – грубо спросил один из солдат.

– Несите его в соседнее помещение и сажайте в медицинское кресло, – разволновался доктор Грубер, указывая на соседнюю дверь.

Солдаты снова поволокли раненого в указанном направлении, а профессор с помощниками засеменил следом за ними.

– Итак, давайте посмотрим, – профессор, слегка наклонившись вперед, поднял одними пальцами голову подопытного за подбородок.

Мужчина, уже пришедший в сознание, с трудом разлепил веки и исподлобья посмотрел на доктора Грубера мутными, налитыми кровью глазами. Все его лицо представляло собой один огромный багровый синяк – следствие проводимых допросов.