Гомункул (11 – 12)

 – Этот человек был в своем праве! Он оскорбил меня, но я знаю, что эти оскорбления я от него заслужил! Заслужил тем, что не смог правильно воспитать собственную дочь! Но кроме дочери, у меня есть ещё и сыновья… Которые точно также плевать хотели на проблемы, которые создают своим поведением! А мне всё это время они рассказывали о том, что старательно наводят порядок в родовом гнезде… Отбивают нападения летучих отрядов орков… Оказывается всё гораздо проще? Они просто сбежали от меня, и моей, такой навязчивой для вас, опеки? Ну что ж… Могу тебе сказать, дорогая моя… Если ты категорически не желаешь слушать меня, и как-либо подчиняться моим решениям, то тогда ты просто не оставляешь мне выбора… Вынужден тебе сообщить… Что если даже с этим молодым дворянином что-то случится… Для тебя в этом вопросе ничего хорошего не произойдет! Император Ларук принял решение, что если тебя не устраивает в качестве главы семьи молодой дворянин, который ещё тому же и объявлен теперь Великим герцогом за свои особые заслуги, да и за земельный надел… А его земля по размеру ничуть не меньше нашей… То так уж и быть, жениха для дочери своего лучшего друга, Император обещал подобрать лично! Это будет какой-нибудь заслуженный ветеран Империи, барон… Не слишком молодой, чтобы у него не появлялось мыслей о каких-либо прогулках на стороне! Надеюсь, тебя это устроит? Если нет… Всегда есть возможность отправить тебя в монастырь! Поверь мне, после того, что ты натворила… Это будет лучшим выходом из всей этой ситуации!

Лилианна не выдержав подобного давления со стороны старого отца бросилась бежать из кабинета старика.

Она уже не видела то, что Великий герцог Курраз медленно качает головой, провожая взглядом свою любимую как никогда дочь.

– Как же я мог упустить подобные проблемы в твоём воспитании? – Старик задумчиво достал из шкафа ещё одну бутылку вина, и снова налил себе в кубок. – Ведь ты всегда была такой доброй и послушной? Как ты могла вообще вмешаться во всё это?

Тяжело вздохнув, старый герцог медленно сел за свой стол, и задумчиво пригубил напиток.

Ему сейчас действительно нужно было обо многом подумать. Естественно было и то, что Лилианна тут же, как только он объявил о том, что ей грозит, попыталась использовать против него своё самое тяжёлое, но при этом верное оружие – слёзы! Для старика не было ничего больнее, чем с каждым своим словом, рассказанным в эмоциях, видеть всё больше и больше заливающие её лицо слёзы. Ведь он действительно её любил.