Как Веприк, сын Тетери, маманю спасал

 – Ты что, хочешь, чтобы я сломал себе ногу в этих буреломах?

– Страшно одним на дороге, в лесу-то веселее. Да и ночевать где-то надо.

– Как?! Ты хочешь сказать, что и сегодня мы не дойдем до твоей деревни?!

– Сегодня не дойдем, – с уверенностью ответил мальчик. – Нам идти еще недели две.

– А! – вскричал Фукидид – Коварный маленький дикарь! Ты заманил меня в лес, чтобы убить! О, я несчастный! Что ж ты медлишь? Бей меня в темя своей ужасной дубиной!

Веприк с удивлением снизу вверх посмотрел на греческого гостя: Фукидид хотя и не отличался богатырским сложением, однако был взрослым мужчиной, и довольно высоким, – против худенького белобрысого восьмилетнего мальчика.

– Нету у меня дубины, дядя Фукидид, – сказал он.

– А! – с облегчением воскликнул грек. – Тогда пошли дальше.

Веприк не стал ему напоминать, что в лесу можно отломить по десятку ужасных дубин с каждого дерева.

На ночь он заставил Фукидида забраться в большое высокое дупло на дубе, и, хотя грек еще несколько раз принимался жаловаться, что юный спутник хочет его смерти, они провели ночь очень уютно.

– Мы будем ходить по вашей ужасной стране, где нет даже дорожных указателей. В конце концов мы замерзнем и умрем, – заявил грек, узнав утром, что на дорогу они возвращаться не собираются.

– Нет, – возразил Веприк. – Вот, посмотри, дядя Фукидид. Видишь, на пне мох? И вон на том тоже, и на том. Видишь, мох гуще растет с одной стороны, а с другой – лысина.

– О боги! И мы пойдем туда, куда показывает какой-то дурацкий мох? Непонятно, кто глупее – он или мы… И что мы будем есть? Что ты суешь мне эти отвратительные сырые грибы?.. И почему себе взял больше, чем даешь мне?.. Я бреду по ужасному русскому лесу по колено в снегу…

Фукидид не замолкал ни на минуту, а Веприк мрачно молчал, сгорая от желания накормить грека мухоморами.

– А это что? О! Еда! Боги сжалились надо мной! – завопил Фукидид, обнаружив в маленьком углублении под веткой осины три лесных ореха.

– Не трогал бы ты чужое, дядя Фукидид! – сказал Веприк. – Тебе это все равно на один зуб, а белке – запас.

– Ну вот еще! Белка себе еще найдет, а я умираю с голоду! – объявил грек, готовясь ворованным орехом закусить обед из большого ломтя хлеба и спелой ежевики.