Это было в царстве Чу в 3 веке до н.э. КНИГА 1. Наложница генерала, приносящего мир, часть 2

Это совсем не то, что он ожидал увидеть в прачечной поздним вечером!

Это вообще не то, что мужчина ожидает увидеть в собственном доме!

Со времен трех легендарных династий, когда в Поднебесной правили мудрые цари древности, мужчине завещано проявлять уважение к жене и сыну.

Конечно, не зря говорят, что с наложницей лучше, чем с женой, а с проституткой лучше, чем с наложницей. Это значит, что с наложницей мужчина может позволить себе больше, чем с законной супругой, но он привык уважать Юй-цие почти так же, как фужэнь.

Потому что дом – это дом. Это не место для похоти и разврата.

Бордель – для похоти, семья – для уважения, он всегда проводил четкую границу.

А эта дочка Бай… могла хотя бы прикрыться руками для приличия!

Женщина уставилась на него круглыми черными глазами. Отблески свечи гладили ее плечи и грудь, как будто она была соткана из света и теней. Как будто она была водяным духом, показавшимся ему в укромном омуте, чтобы соблазнить и забрать его силу.

Сян Юй нахмурился поднял руку и непроизвольно сжал ее в кулак на поясе.

Бай Юй испугалась так, что не чувствовала ни рук ни ног. Она перестала понимать, где находится и что происходит. Она только знала, что сбылся самый жуткий кошмар в ее жизни.

Он стоял со стиснутым кулаком и сверлил ее ненавидящим взглядом из полумрака.

– Сян Юй, – произнесла она непослушными губами.

Потому что теперь она знала, кто он такой.

Мужчина развязал пояс и скинул рубашку.

– Ты должна говорить "господин", – хмуро сказал он, стянув сапоги и верхние штаны.

Потом он полез к ней в бадью.

Вода с шумом выплеснулась, как девятый вал, переворачивая и унося банные принадлежности. На поверхности ароматного отвара из зубровки начали расплываться грязные разводы.

Бай Юй оказалась притиснутой к деревянному борту широкой спиной. Когда она посмотрела вверх, ей показалось, что над ней нависла Великая Китайская Стена. Как на одном человеке может быть столько мускулов?!

– Помой мне волосы, – сказал мужчина.

– А-а… – задушенно прохрипела Бай Юй.

– У меня гребешок уплыл, – сказал она, когда к ней вернула способность говорить.

Спина молча двинулась и прижала ее еще сильнее к стенке кадушки.

(Бай Юй, расплющенная:) – А-а… Я сейчас… Я дотянусь…

Она распустила его завязанные в пучок волосы и начала поливать их и разбирать пальцами.

Весь душистый отвар и мыльная зола, которую Ли Лэ приготовила для нее уходили теперь на сто лет не мытую спутанную гриву.