Паломник. Книга первая

Невысокий, плотно сложенный мужчина с мускулистыми руками плюнул Данзену под ноги, когда тот проходил мимо, и проводил незнакомца враждебным взглядом.

Приближалась весна, и ветер разносил по округе аромат цветущих деревьев, которые росли вокруг домов побогаче, построенных в некотором отдалении от главной дороги. Воздух пока оставался прохладным, но ясно было, что вскоре холода закончатся. С каждым днем лед отступал все дальше под напором солнечных лучей.

Данзен ощутил в воздухе знакомое возбуждение.

Некоторые звали эту пору «весенним безумием»: сменялся сезон, и люди выбирались из домов, начинали работы на полях, планировали свадьбы, готовились к праздникам совершеннолетия юношей и девушек и разнообразным религиозным торжествам.

От всей этой суеты даже в таком отдаленном поселении, как Шуя, воздух казался наэлектризованным.

Когда Данзен уже готовился переступить порог «Залы Ракси», рядом в грязи неожиданно сел нетрезвый парень и осовело огляделся. До этого пьяница лежал в куче лошадиного навоза, и его лицо стало коричневым, частично заплетенные в косички волосы спутались, с каблуков сапог бахромой свисали пучки травы.

– Опять ты, – невнятно произнес он. – Что ты здесь делаешь, демон?

Данзен посмотрел в его сторону.

– Ха-ха, – захохотал пьяница. – Ха! Так я и знал! – объявил он и издал непристойный звук губами. – Так я и знал. Это демон! – внезапно крикнул он одному из посетителей таверны.

Мужчина в кожаном жилете и сероватой рубахе до колен посмотрел на Данзена, потом на пьяницу.

– Единственный демон здесь – это ты, Шедруп, – откликнулся он, посмеиваясь собственному остроумию.

– Ах ты… Ты… – Шедруп рыгнул. – Этот чужак… – Он ткнул в сторону Данзена грязным пальцем со слишком длинным ногтем. – Это демон! А твоя мамаша… ых… – Он икнул. – Твоя мамаша кормила тебя своим членом!

Мужчина в кожаном жилете замер, сжал кулаки и повернулся к Шедрупу. Он переступил через кучу навоза и приблизился к пьянице, который продолжал хохотать и всхрапывать.

Не говоря ни слова, мужчина размахнулся и отвесил Шедрупу оплеуху.

– Придержи язык, Шедруп, – низким голосом велел он и ударил пьянчужку еще раз. – Мне плевать, кто твой дядя.

Шедруп теперь смеялся так сильно, что больше не мог удержаться в сидячем положении. Не обращая внимания на стоявшего над ним мужчину, он завалился навзничь в навоз и захохотал пуще прежнего. По его подбородку потекла слюна.